* Дождавшись, когда все уйдут после дня рождения нашей дочери, свекровь стала собирать в сумки все ее подарки со словами «Отнесу моей настоящей внучке!» когда я вмешалась, то получила удар в лицо. Это было последней каплей….

Свекровь пришла не мириться, а воевать. «Проходите», — сказала она. «Поговорим».

Евгения Анатольевна прошла в гостиную, критически осмотрелась. Тамара видела, как она оценивает обстановку, подсчитывает, во что могла обойтись мебель. «Неплохо устроились», — заметила свекровь, — «на деньги моего сына».

«Денис мой муж», — спокойно ответила Тамара, — «мы обустраиваем дом вместе». «Вместе?», — усмехнулась Евгения Анатольевна. «Сколько ты зарабатываешь?» «Достаточно».

«Достаточно, чтобы не работать полный день и сидеть дома?», — в голосе свекрови звучал сарказм. «Удобная позиция». Тамара молчала.

Она работала на полставки, чтобы больше времени проводить с дочерью, это было их с Денисом совместное решение, но объяснять это Евгении Анатольевне не хотелось. «Я пришла поговорить о вчерашнем дне», — продолжала свекровь. «Ты позволила себе недопустимое».

«Я сказала правду». «Ты оскорбила меня при внучке». «Я защитила дочь от несправедливости».

«Какой несправедливости?», — вспыхнула Евгения Анатольевна. «Я подарила ребенку хороший подарок». «Пятьсот гривен», — спокойно сказала Тамара.

«А Алисе на прошлой неделе кукла за тысячу двести. Просто так». «Алиса — особенная девочка».

«Чем особенная?» «Она…», — Евгения Анатольевна запнулась. «Она — дочь моей дочери». «А Милана — дочь вашего сына».

«Не то же самое», — процедила свекровь. «Почему?» «Потому что…», — Евгения Анатольевна замолчала, понимая, что зашла в тупик. «Потому что вы считаете, что дочь важнее сына?», — продолжала Тамара.

«Или потому, что Алиса больше на вас похожа?» «Дело не в этом». «А в чем?» «В том, что ты слишком много себе позволяешь», — рявкнула Евгения Анатольевна. «Забыла свое место?» «Мое место — рядом с мужем и дочерью», — ответила Тамара.

«И я буду защищать свою семью». «Свою семью?», — усмехнулась свекровь. «Денис — мой сын.

Он был моим задолго до того, как появилась ты». «Он был вашим сыном», — согласилась Тамара. «Но теперь он мой муж и отец моей дочери».

«Которую ты настраиваешь против меня». «Я не настраиваю Милану ни против кого», — устала сказала Тамара. «Но я не позволю, чтобы ее обижали».

«Обижают?» Евгения Анатольевна вскочила с кресла. «Да кто она такая? Откуда взялась в нашей семье? Она ваша внучка? Она дочь чужой женщины, которая увела моего сына». «Увела?», — Тамара удивилась.

«Мы познакомились, полюбили друг друга, поженились. Никого я не уводила». «Не уводила?», — злобно усмехнулась Евгения Анатольевна.

«А кто заставил его съехать от матери? Кто запретил ему помогать семье деньгами?» Никто не заставлял и не запрещал. Денис сам принял эти решения. «Под твоим влиянием».

«Под влиянием любви», — поправила Тамара, которую вы, кажется, не понимаете. «Любовь», — фыркнула свекровь. «Рассчитала все правильно, подцепила хорошего мужика, народила ему ребенка, теперь сидишь на шее».

Евгения Анатольевна, Тамара почувствовала, как внутри закипает гнев. «Прекратите». «Что прекратить? Говорить правду?» Свекровь наступала.

«Думаешь, я не вижу, как ты его обрабатываешь? Как настраиваешь против матери?» «Я не настраиваю Дениса ни против кого». «Нет? А кто устроил вчерашний скандал? Кто заставил сына кричать на мать?» «Никто его не заставлял», — спокойно ответила Тамара. «Он сам увидел, как вы относитесь к его дочери».

«К его дочери?» Евгения Анатольевна сделала шаг вперед. «Да она мне чужая. Понимаешь? Чужая».

«Она ваша внучка!» «Она никакая мне не внучка», кричала свекровь. «Алиса — вот моя внучка! Кровь от крови, плоть от плоти. А эта — это просто довесок!» Тамара молчала.

Наконец-то Евгения Анатольевна сказала то, что думала на самом деле. «Теперь понятно», — произнесла она тихо. «Что понятно? Почему вы все эти годы изображали любовь? Почему дарили дешевые подарки и забывали о важных событиях? Почему звонили раз в месяц и приезжали по обязанности? Я выполняла долг».

«Долг?» Тамара усмехнулась. «Какой долг?» «Долг бабушки». «Бабушки?» Тамара покачала головой.

«Нет, Евгения Анатольевна, бабушки любят внуков. А вы просто играли роль». «Роль, которую мне навязали?» «Никто вам ничего не навязывал.

Вы могли просто честно сказать, что не считаете Милану своей внучкой». «И что бы тогда сказал Денис?» «Правду, что его мать — эгоистичная женщина, которая любит только себя». «Да как ты смеешь?» — взвилась Евгения Анатольевна.

«Я всю жизнь посвятила детям». «Одному ребенку», — поправила Тамара. «Свете, Денис для вас был второстепенным, как и его дочь».

«Неправда». «Правда. И вы это знаете».

Евгения Анатольевна замолчала, тяжело дыша. Тамара видела, как она пытается найти аргументы, но не может, потому что правда была очевидна. «Хорошо», — сказала свекровь наконец.

«Раз уж мы говорим правду, то я скажу все, как есть. Эта девочка мне чужая. Я не обязана ее любить».

«Не обязаны», — согласилась Тамара. «Но тогда и не изображайте любовь». «Я буду делать то, что считаю нужным».

«Нет», — твердо сказала Тамара. «Больше не будете». «Не будете приходить сюда с фальшивыми поздравлениями.

Не будете дарить подарки, которые даете со злостью. Не будете портить дочери праздники своим присутствием». «Ты мне не указ», — прошепела Евгения Анатольевна.

«Я мать этого ребенка, и я не позволю, чтобы его обижали». «Обижают?» — засмеялась свекровь. «Да я для нее слишком много делаю.

Подарки дарю, поздравляю, внимание оказываю, а она еще и недовольна». «Она не недовольна», — устала сказала Тамара. «Она просто чувствует фальшь»…