* Дождавшись, когда все уйдут после дня рождения нашей дочери, свекровь стала собирать в сумки все ее подарки со словами «Отнесу моей настоящей внучке!» когда я вмешалась, то получила удар в лицо. Это было последней каплей….

Тамара тянула куклу к себе, Евгения Анатольевна не отпускала. Милана стояла рядом, не понимая, что происходит. «Мам», — позвала она, — «что случилось?» «Случилось то, что пора расставить все по местам», — прошипела Евгения Анатольевна, не выпуская куклу из рук.

«Ты слишком много себе позволяешь. Сидишь на шее у моего сына, а еще и претензии имеешь». «Отпустите куклу», — повторила Тамара.

«Не отпущу», — свекровь дернула игрушку на себя. «Алиса — моя настоящая внучка, а эта — это просто нахлебничка». «Как вы смеете!», — Тамара почувствовала, как внутри все кипит от ярости.

«Смею!», — кричала Евгения Анатольевна, — «потому что это правда, потому что я устала терпеть». «Бабушка», — тихо сказала Милана, — «я вас чем-то обидела?» «Обидела?», — свекровь повернулась к девочке. «Да ты просто существуешь, просто отнимаешь у моего сына время и деньги».

«Замолчите», — крикнула Тамара. «Не замолчу», — Евгения Анатольевна била себя в грудь свободной рукой. «Надоело, надоело изображать любовь к чужому ребенку».

«Чужому?», — Милана побледнела. «Я чужая?» «Чужая», — подтвердила свекровь. «Совсем чужая.

Понимаешь теперь?» Тамара увидела, как лицо дочери искажается от боли. Восьмилетняя девочка пыталась понять, за что ее так ненавидят. «Хватит!», — Тамара с силой потянула куклу к себе.

«Отдайте немедленно!» «Не отдам!», — Евгения Анатольевна держалась изо всех сил. «Мам, не надо!», — попросила Милана. «Пусть забирает!» «Нет!», — Тамара не собиралась сдаваться.

«Это твои подарки!» «Не твои!», — кричала свекровь. «Ничего здесь не твоего!» «Отпустите куклу!» «Не отпущу!» Тамара попыталась отобрать всю сумку целиком, но Евгения Анатольевна вцепилась в ручки мертвой хваткой. «Пусть твоя драгоценная дочурка знает правду!», — шипела она.

«Пусть знает, что никто ее не любит!» «Заткнитесь!», — взорвалась Тамара. «Не заткнусь!» Евгения Анатольевна была в ярости. «Ты спроходимка! А твоя дочь — абуза!» «Хватит!», — Тамара дернула сумку изо всех сил.

«Отстань!», — Евгения Анатольевна размахнулась и изо всех сил ударила невестку по щеке. Удар был сильным, звонким. Тамара пошатнулась, но устояла на ногах.

Щека мгновенно загорелась, в глазах потемнело. «Мама!», — вскрикнула Милана. «Вот теперь ты знаешь свое место!», — прошипела Евгения Анатольевна.

«Запомни его!» Тамара медленно выпрямилась, приложила руку к пылающей щеке, посмотрела на свекровь. В ее глазах было такое, что Евгения Анатольевна невольно отступила. «Мам!», — зашепетала Милана.

«Тебе больно?» «Нет, солнышко!», — тихо ответила Тамара, не сводя глаз с Евгении Анатольевны. «Мне не больно. Мне стало все понятно!» В прихожей хлопнула дверь, раздались шаги, и в детскую вошел Денис с портфелем в руках.

«Что здесь происходит?», — спросил он, увидев сцену. Жену с красной щекой, мать с сумкой детских игрушек и спуганную дочь. «Пап!», — бросилась к нему Милана.

«Бабушка ударила маму!» «Что?», — Денис посмотрел на жену, потом на мать. «Мам, что происходит?» «Ничего особенного», — холодно ответила Евгения Анатольевна. «Просто объяснила твоей жене, как нужно разговаривать со старшими».

«Ударила?» Денис подошел к Тамаре, осторожно коснулся ее щеки. «Боже мой, Томочка!» «Она сама виновата», — заявила Евгения Анатольевна. «Хамила, не давала мне взять игрушки!» «Какие игрушки?», — не понял Денис.

«Подарки Миланы», — тихо ответила Тамара. Она хотела забрать их Алисе. «Что?», — Денис повернулся к матери.

«Мам, это правда?» «Правда», — не стала отрицать Евгения Анатольевна. «Алиса растет без отца, ей игрушки нужнее». «Это подарки моей дочери», — сказал Денис медленно.

«Твоей дочери?», — усмехнулась мать. «Денис, она тебе не дочь. Она дочь этой женщины».

«Что ты сказала?» Денис смотрел на мать так, словно видел ее впервые. «Повтори». «Я сказала правду», — Евгения Анатольевна выпрямилась, сжимая в руках сумку с игрушками.

«Милана — не твоя дочь. Ты для нее чужой человек, который просто содержит ее мать». «Мам», — голос Дениса стал очень тихим.

«Милана — моя дочь. Я удочерил ее, когда женился на Тамаре. Она носит мою фамилию».

«Формальности», — отмахнулась Евгения Анатольевна. «Кровь — вот что важно. А у тебя с ней нет общей крови».

«Зато есть общая любовь», — сказал Денис, которую ты, видимо, не понимаешь. «Любовь?», — засмеялась мать. «Денис, очнись.

Тебя просто используют. Эта женщина подцепила тебя, родила от тебя ребенка». «Милана — не мой биологический ребенок», — перебил ее Денис.

«Но она моя дочь. И если ты этого не понимаешь, то мне жаль тебя». Евгения Анатольевна замолчала.

Она не ожидала такой реакции от сына. «Отдай игрушки», — сказал Денис спокойно. «Не отдам».

«Мам, это в последний раз прошу по-хорошему. Отдай игрушки моей дочери». «Твоей дочери?» Евгения Анатольевна сделала шаг к выходу.

«У тебя нет дочери, Денис. Есть только падчерица». «Отдай игрушки».

Денис говорил по слогам, и в его голосе звучало что-то такое, что заставило Милану прижаться к матери. «Нет», — упрямо сказала Евгения Анатольевна. «Понесу Алисе, моей настоящей внучке».

«Тогда убирайся из моего дома», — тихо сказал Денис. «И больше не приходи». «Денис», — ахнула мать.

«Ты не можешь». «Могу», — перебил ее сын. «Ты ударила мою жену.

Пыталась украсть подарки моей дочери. Назвала ее чужой. Что еще ты должна сделать, чтобы я понял, кто ты такая? Я твоя мать»…