«Эй ты, кто твоя вообще мать?!» Майор ПОСЕДЕЛ, когда услышал ответ…

Однажды утром во время строевого осмотра Павел допустил ошибку. Мелочь — шаг не в ногу. Но для Шевченко это стало поводом сорваться окончательно.

Он сорвал с парня берет, толкнул его в грудь и заорал: Кто тебя вообще сюда взял, сопляк? Твоя мать хоть знает, что ты позоришь армию? Павел тихо поднял глаза, его губы дрогнули.

Да, пан майор, знает, — произнес он ровно. Она — генерал Ковальчук. На секунду в строю стало тихо, как перед грозой.

Лицо Шевченко побледнело, будто из него вытянули всю кровь. В глазах мелькнуло что-то: страх, замешательство. Он хотел крикнуть, но не смог.

И тут над плацем раздался женский голос, холодный и властный: Майор Шевченко, ко мне в штаб. Сейчас! Майор обернулся: на пороге стояла женщина в генеральской форме.

Павел не шевельнулся, только взглядом встретился с её глазами. Он знал: буря только начинается. В штабе стояла напряжённая тишина.

Воздух будто стал тяжелее. Когда генерал Ольга Ковальчук вошла, не глядя по сторонам, её шаги звучали отточенными, холодными, каждый — как приговор. Майор Шевченко стоял у стены, вытянувшись по стойке смирно, но на лбу уже выступил пот.

Он понимал: слухи об этой женщине ходили по всей армии. Говорили, что она не прощает унижения, особенно если дело касается её подчиненных. Но он не ожидал, что тот самый щенок, которого он травил неделю за неделей, окажется её сыном.

Майор Шевченко, — голос Ковальчук был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Объясните мне, что за воспитательные методы вы применяете в моём батальоне? Пан генерал, я… я просто хотел дисциплину укрепить, — выдавил он, чувствуя, как дрожит подбородок…