МИЛЛИОНЕР УВОЛИЛ УЖЕ 5 УБОРЩИЦ, НО ТО, ЧТО ПОСЛЕДНЯЯ СДЕЛАЛА С ЕГО ДОЧЕРЬЮ, ЗАСТАВИЛО ЕГО ЗАПЛАКАТЬ…

Его очаровательная дочь тебя обожает. А ты сидишь в своей конуре и страдаешь, потому что боишься потерять свободу. Эмма, ты в своем уме. — Ты не понимаешь, Сара, — возразила Эмма.

Мы из разных миров. Я буду для него и его окружения всегда оставаться бывшей уборщицей. Меня никогда не примут как равную. Это унизительно.

— А кто просит тебя быть равной ему по деньгам, — горячилась подруга. Он полюбил тебя не за твой банковский счет. Он полюбил тебя за твою душу. И если его окружение этого не поймет, то это их проблемы.

Ты что, собираешься отказаться от своего счастья из-за страха перед тем, что подумают какие-то снобы. Эмма, послушай меня. Ты всю жизнь заботилась о других, о родителях, о брате, теперь вот о Лилии. Может, пришло время подумать о себе.

Просто позволь себе быть счастливой. Хотя бы попробуй. Слова Сары заставили Эмму задуматься. Она поняла, что ее страх был вызван не только разницей в их социальном положении, но и глубоко укоренившимся чувством, что она не заслуживает такого счастья.

Она привыкла бороться, привыкла к трудностям, а эта новая безоблачная жизнь ее пугала. Тем временем Даниил дал ей пространство. Он не звонил и не писал, понимая, что ей нужно время. Но его отсутствие ощущалось в доме как физическая пустота.

Лилия стала тише, она постоянно спрашивала, когда вернется Эмма. Даже госпожа Кравченко ходила с таким видом, будто в доме снова кто-то умер. Даниил понял, что больше не может жить в этом холоде. Он должен был бороться за свое счастье.

Однажды вечером, когда Эмма вернулась с работы, она увидела у своего подъезда знакомый автомобиль. Даниил стоял, прислонившись к капоту. Он был в простом пальто, без водителя и охраны. — Нам нужно поговорить, — просто сказал он.

Они молча поднялись в ее квартиру. Даниил с интересом оглядел крохотную, но очень уютную комнатку. Здесь все было пропитано ее запахом, ее сущностью. — Я понимаю твои страхи, Эмма, — начал он, сев на старенький диван.

Я понимаю их лучше, чем ты думаешь. Я тоже боюсь. Боюсь, что не смогу сделать тебя счастливой. Боюсь, что мой мир сломает тебя.

Но я боюсь потерять тебя еще больше. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты говорила, что не хочешь терять свою жизнь. А я и не прошу тебя ее терять.

Я прошу тебя разделить ее со мной. Я не хочу, чтобы ты менялась. Мне не нужна светская дама. Мне нужна ты, Эмма.

Та самая, которая пела песни, мыла пол. Та, которая рассказывала сказки про единорогов. Та, которая не побоялась сказать мне правду. Он встал и подошел к ней.

— Я не предлагаю тебе золотую клетку. Я предлагаю тебе свою любовь и свое сердце. И я предлагаю тебе стать семьей для маленькой девочки, которая любит тебя больше всего на свете. Все остальное — деньги, статус, мнение общества — это просто пыль.

Важно только то, что между нами. Пожалуйста, не позволяй страху решать за тебя. Его слова были такими искренними и простыми, что разрушили последнюю стену в ее душе. Она посмотрела на него и увидела не миллионера, а просто мужчину, который любил ее и боялся ее потерять.

Она поняла, что Сара была права. Бежать от такого чувства было бы самым большим предательством по отношению к самой себе. — Я тоже боюсь, Даниил, — прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. Очень боюсь.

— Мы будем бояться вместе, — ответил он и осторожно притянул ее к себе. Он обнял ее, и в этих объятиях она впервые за долгие годы почувствовала себя дома. Не в своей квартире, не в его особняке, а именно здесь, рядом с ним. Она поняла, что ее дом — это не место.

Это человек. На следующий день она пришла в особняк не как уборщица. Она пришла, чтобы остаться. Когда Лилия увидела ее с чемоданом, она с криком радости бросилась ей на шею.

— Ты больше не уйдешь, — спросила она, заглядывая ей в глаза. — Больше не уйду, — пообещала Эмма, крепко обнимая девочку. Госпожа Кравченко, стоявшая в стороне, впервые за все время их знакомства тепло и искренне улыбнулась. Свет окончательно вернулся в этот дом.

Первые недели их новой совместной жизни были похожи на сказку. Эмма окончательно переехала в особняк, заняв одну из гостевых спален, которая была больше всей ее прежней квартиры. Даниил настоял на том, чтобы она немедленно уволилась с работы, и первым делом полностью погасил все долги ее семьи, избавив ее от тяжелого бремени, которое давило на нее годами. Он окружил ее такой заботой и вниманием, о которых она не смела и мечтать.

Он дарил ей цветы без повода, устраивал ужины при свечах на террасе, когда Лилия засыпала, и просто часами разговаривал с ней обо всем на свете. Эмма, в свою очередь, наполняла его упорядоченный и стерильный мир жизнью. Она открыла окна, которые были закрыты годами, впуская в дом солнечный свет и свежий воздух. Она расставила по комнатам вазы с живыми цветами и развесила на стенах в гостиной самые яркие рисунки Лилии.

Дом перестал быть мавзолеем, он снова стал домом. Лилия была на седьмом небе от счастья. Теперь Эмма была с ней всегда. Они вместе завтракали, вместе делали уроки с домашним учителем, вместе гуляли в саду.

Девочка с каждым днем становилась все активнее и веселее. Доктор Мельник на очередном осмотре не мог скрыть своего изумления. — Я не знаю, что вы делаете, Даниил, — говорил он, просматривая анализы. Но динамика просто невероятная.

Продолжайте в том же духе. Похоже, любовь и забота — действительно лучшее лекарство. Однако Эмма понимала, что их идиллия не может длиться вечно. Она жила в его доме, он полностью ее обеспечивал, но она чувствовала себя неуверенно.

Ей не хватало собственной точки опоры. Однажды вечером, когда они сидели в библиотеке, она решилась на серьезный разговор. — Даниил, я тебе безмерно благодарна за все, — начала она. Ты спас меня и мою семью.

Но я не могу просто так сидеть и ничего не делать. Я не привыкла к такой жизни. — Но ты и не сидишь без дела, — возразил он. Ты заботишься о Лилии, ты заботишься обо мне.

Ты делаешь этот дом живым. — Это так, но это забота о семье, — мягко сказала она. А я хочу делать что-то еще. Что-то свое.

Я не хочу полностью зависеть от тебя. Я хочу быть тебе партнером, а не красивым содержанием. Даниил внимательно посмотрел на нее. Он снова восхитился ее силой и независимостью.

— Хорошо, я тебя понимаю, — сказал он после паузы. А чем бы ты хотела заниматься. — Я не знаю, — честно призналась Эмма. У меня нет образования, нет особых талантов…