Молодой хирург во время ночного дежурства принял бездомного, сбитого машиной…

Расследование, которое начал Дмитрий, было похоже на сборку паззла с недостающими деталями. Он действовал осторожно, понимая, что Козлов следит за каждым его шагом. Он взял отпуск, ссылаясь на необходимость ухода за отцом, а сам все время посвятил поискам правды. Первым делом он нашел того самого частного детектива.

Оказалось, его нанял один из старых друзей отца, который, узнав о возвращении Сергея, тоже заподозрил неладное. Вместе они начали восстанавливать картину событий 20-летней давности. Они подняли материалы старого уголовного дела. Оно было закрыто за отсутствием состава преступления.

Единственным свидетелем проходил Виктор Козлов. Согласно его показаниям, они с Соколовым отмечали успешное подписание контракта. Сергей выпил лишнего, пошел в тамбур покурить и, потеряв равновесие, выпал из поезда. Все было шито белыми нитками.

«Твой отец почти не пил», – сказал Дмитрию детектив, изучая материалы. «И он был очень осторожным человеком». Я в эту версию не верю. Они начали искать других свидетелей.

Проводницу того вагона, пассажиров. Спустя 20 лет это было почти невозможно. Но им повезло. Они нашли проводницу пожилую женщину, давно ушедшую на пенсию.

Она с трудом, вспомнила тот рейс. «Помню как же», – говорила она, качая головой. Два инженера ехали. Один, светленький, веселый, все про жену и сынишку рассказывал.

А второй, хмурый, завистливый. Я еще подумала, как такие разные люди вместе работают. Вы помните, что случилось? Они выпивали, это правда.

Но не сильно. А потом тот, что хмурый, вышел из купе бледный, как смерть. И сказал, что его друг выпал. Я побежала, дернула стоп-кран.

Мы искали его потом с милицией, но не нашли. «А что-то странное вы заметили?» Женщина задумалась. Да.

У того, что остался, на руке была свежая царапина. Глубокая. Он ее платком заматывал, сказал, что порезался, когда бутылку открывал. Но я видела… Царапина была такая, словно от ногтей.

Будто кто-то его царапал, защищаясь. Это была первая серьезная зацепка. Дмитрий и детектив поняли, что в вагоне произошла борьба, тем временем состояние Сергея улучшалось. Он уже мог самостоятельно ходить по палате, его речь стала почти нормальной.

Но память о прошлом так и не возвращалась. Он помнил свое имя, помнил жену и сына, но все, что было связано с его работой, с той командировкой, было стерто. Дмитрий решил пойти на рискованный шаг. Он принес в палату фотографии коллег отца, среди которых был и молодой Козлов.

«Пап, ты узнаешь кого-нибудь из этих людей?» – спросил он. Сергей долго всматривался в лица. Потом его палец остановился на фотографии Козлова. Этот Сергей нахмурился.

Я его знаю. Но… От него исходит зло. Его лицо исказилось от страха.

Он начал тяжело дышать. «Уберите!» – закричал он. «Мне страшно!» Дмитрий понял, что нащупал больное место.

Козлов был ключом ко всему. Но как заставить его говорить? Развязка наступила неожиданно. Козлов, чувствуя, что кольцо вокруг него сжимается, совершил ошибку.

Он попытался уничтожить улики. В его личном деле в архиве больницы хранились документы о той командировке. Он решил их выкрасть. Но детектив, который следил за ним, предугадал его действия.

Козлова взяли с поличным, когда он ночью пытался проникнуть в архив. На допросе он поначалу отпирался, но когда ему предъявили показания проводницы и другие собранные доказательства, он сломался и рассказал правду. В тот вечер в поезде они действительно выпивали. Но не за успех, а с горя.

Контракт, который они должны были подписать, сорвался. И виноват в этом был Козлов, который допустил грубую ошибку в расчетах. Сергей, как руководитель группы, взял вину на себя, но сказал, что по приезде доложит все начальству. Козлова ждало увольнение и позор.

Он умолял Сергея не делать этого, но тот был непреклонен. Тогда, в пьяном отчаянии, Козлов решил избавиться от него. Он позвал Сергея в тамбур и во время ссоры вытолкнул его из поезда. Он был уверен, что тот погиб.

А потом, спустя годы, он построил свою карьеру, стал главврачом. Он забыл о своем преступлении. «Я не хотел его убивать», бормотал он на допросе. «Я просто хотел его напугать».

«А когда он появился в вашей больнице, вы его узнали?» — спросил следователь. Козлов кивнул. Узнал. И испугался.

Думал, он все вспомнит? Поэтому и хотел от него избавиться, отправить в приют, чтобы он сгинул там. Дмитрий слушал его признание за зеркальным стеклом. Он не чувствовал ни ненависти, ни злости.

Только брезгливость и жалость к этому мелкому трусливому человеку, который из-за страха за свою карьеру сломал столько жизней. Козлова арестовали. Его ждал суд и долгий срок. Справедливость восторжествовала.

Но для Дмитрия это было не главным. Главным было то, что он вернул отца. Пусть без полной памяти, но живого. Он вошел в палату к отцу….