* «Можно мне взять это для мамы? Она сильно мерзнет…» — Спросил мальчик, глядя на старую кожанную куртку олигарха у мусорного бака…

 
Мой сын нашел это в кармане куртки, которую ты ему отдал. Здесь три миллиона гривен. Мы пришли вернуть.
 
Вороненко взял конверт, открыл его, проверил содержимое. На его лице отразилось удивление, смешанное с каким-то другим непонятным чувством. — Вы нашли такую сумму.
 
И пришли вернуть? — спросил он, глядя на Сергея. — Конечно, — пожал плечами мальчик. — Это же не наши деньги.
 
И они для операции какому-то Косте. Тут на конверте написано. Вороненко покачал головой, словно не веря своим ушам.
 
— Знаешь, Сергей, немногие поступили бы так, — сказал он. — Спасибо тебе. И тебе, Аня, — он повернулся к маме.
 
— За то, что воспитала такого. Сына. — Кто такой Костя? — спросил Сергей.
 
— Ему правда нужна операция? — Да, — кивнул Вороненко. — Константин Сергеевич. Мой водитель.
 
У него проблемы с сердцем, нужна сложная операция. Квоту он не получил, а очередь на бесплатную слишком длинная. Я собирался оплатить его лечение в частной клинике.
 
— И ты возишь такие суммы просто в кармане куртки? — недоверчиво спросила Анна Викторовна. Вороненко помрачнел. Я был.
 
Не в себе вчера, — признался он. Поссорился с партнерами по бизнесу, потом узнал плохие новости о состоянии Кости. Решил сразу отвезти деньги в клинику, но по дороге понял, что сначала нужно заехать домой и переодеться.
 
А потом… Он посмотрел на Сергея, встретил твоего сына, и что-то в его глазах напомнило мне меня самого. В детстве. В кабинет вошла помощница с подносом, на котором стояли чашки, чайник и тарелка с печеньем и конфетами.
 
— Угощайтесь, — сказал Вороненко, когда она вышла. — Особенно ты, Сергей. Растущему организму нужна энергия.
 
Мальчик с удовольствием взял печенье. Из-за утренней суматохи он едва успел позавтракать. — А куртку мы тоже принесли, — сказал он, доставая ее из пакета.
 
Мама сказала, что нужно вернуть. — Нет, — покачал головой Вороненко. — Куртку оставь себе.
 
Вырастешь. Будешь носить. Или… Он перевел взгляд на Анну Викторовну.
 
Твоя мама может ее перешить для себя. Она всегда хорошо шила. Помню, как на школьном вечере все девочки завидовали ее платью, которое она сама сделала из старой маминой юбки.
 
Анна Викторовна смутилась и отвела глаза. — Спасибо, Андрей, но… Это слишком дорогой подарок. — Считай это компенсацией за возвращенные деньги, — твердо сказал Вороненко.
 
— Три процента от суммы. — Справедливо. Мы не нуждаемся.
 
Начала была Анна Викторовна, но Вороненко перебил ее. — Аня, не гордись. Я вижу, как ты кашляешь.
 
И твою старую куртку тоже видел. Она совсем не греет. А на улице минус двадцать.
 
Он вдруг встал из-за стола и подошел к окну, повернувшись к ним спиной. — Знаешь, Аня, я многое повидал за эти годы, — заговорил он, глядя на город внизу. — Много людей встречал.
 
И среди богатых, и среди бедных. Но таких честных, как вы с сыном. Таких почти не осталось.
 
Он повернулся и посмотрел на Сергея. — Скажи, мальчик, у тебя есть мечта? Чего бы ты хотел больше всего? Сергей задумался. О чем он мечтал? О новом компьютере? О приставке, как у Пашко из соседнего подъезда? О кроссовках, как у старшеклассников? Нет, больше всего он хотел.
 
Сергей растерялся от неожиданного вопроса. Мечта? Конечно, она у него была, но говорить о ней незнакомому человеку, пусть даже такому важному, как Андрей Николаевич, казалось странным. — Ну? — замялся мальчик, переводя взгляд на маму.
 
Анна Викторовна, ободряюще кивнула, словно говоря. — Все в порядке, скажи правду. — Я хочу, чтобы мама не болела, — решительно сказал Сергей.
 
И чтобы ей не пришлось работать на двух работах. Она часто допоздна проверяет тетрадки, а потом еще берет подработку. Переводы делает.
 
Она ведь английский знает хорошо. Вороненко перевел взгляд на Анну Викторовну, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. — Все так серьезно? — спросил он тихо.
 
— Мы справляемся, — твердо ответила Анна Викторовна. После гибели мужа было тяжело, но сейчас уже легче. Пенсия по потере кормильца, моя зарплата.
 
Конечно, приходится экономить, но голодными не сидим. А на лечение? Вороненко кивнул на ее грудь, явно намекая на кашель, который периодически сотрясал хрупкую фигуру женщины. — Это просто бронхит, — отмахнулась Анна Викторовна.
 
— Ничего страшного. Полежу на выходных, и все пройдет. Но доктор Сидорова из поликлиники сказала, что надо сделать рентген, вмешался Сергей.
 
— А ты все откладываешь? — Сережа. Укоризненно посмотрела на него мама. — Почему откладываешь? — нахмурился Вороненко.
 
— Неужели в больнице такие очереди? — Не в очередях дела, — вздохнула Анна Викторовна. — Просто некогда. У меня выпускной класс, скоро экзамены.
 
Каждый день на счету. Вороненко покачал головой и нажал кнопку на столе. — Лариса Ігорівна, — сказал он в переговорное устройство, — будьте добры, свяжитесь с клиникой доктора Белова.
 
Скажите, что я прошу принять сегодня мою старую знакомую для полного обследования. — Да, по высшему разряду. И подготовьте, пожалуйста, документы для нового образовательного проекта, о котором мы говорили на прошлой неделе.
 
Он отключил связь и повернулся к удивленно смотревшим на него гостям. Так, деловым тоном начал он, сегодня после нашего разговора ты, Аня, едешь в частную клинику. Там тебя полностью обследуют.
 
И не спорь, — он поднял руку, видя, что Анна Викторовна готова возразить. — Считай это моей благодарностью за возвращенные деньги. Это слишком щедро, — покачала головой Анна Викторовна.
 
— Мы вернули то, что и так тебе принадлежит. — А разве ты не сделала бы то же самое для старого друга? — мягко спросил Вороненко. — Помнишь, как в восьмом классе ты отдала мне свой бутерброд с колбасой, когда узнала, что я забыл дома портфель с обедом? Это было перед важной городской олимпиадой по математике.
 
Ты сказала. На голодный желудок думать невозможно. А ведь колбаса тогда была дефицитом.
 
Анна Викторовна улыбнулась, и ее лицо на мгновение словно помолодело. — Ты это помнишь? — удивилась она. — Многое помню, — серьезно ответил Вороненко.
 
— И то, как ты давала мне списывать по литературе. И как вступилась за меня, когда Колько Жук со своей бандой загнали меня в угол за школьным двором. Там была не банда, а всего лишь трое хулиганов, — рассмеялась Анна Викторовна, но тут же закашлялась.
 
Вороненко нахмурился. Это серьезнее, чем простой бронхит, — сказал он. — Поэтому спорить не будем.
 
Сегодня. Обследование, затем лечение. Все расходы я беру на себя.
 
— И не смотри на меня так, — добавил он, заметив выражение лица бывшей одноклассницы. — Для тебя это существенные деньги, а для меня — мелочь. К тому же, я задолжал тебе за все те годы.
 
— Ты мне ничего не должен, — возразила Анна Викторовна. — Должен, — твердо сказал Вороненко. Но сейчас речь не об этом.
 
Вы вернули деньги на операцию для человека, который в них нуждается. Это благородный поступок, и он заслуживает благодарности. Тем более.
 
Он замялся, это была своего рода проверка. — Проверка? — переспросила Анна Викторовна. Вороненко вздохнул и отвернулся к окну.
 
— Последнее время я разочаровался в людях, — сказал он, глядя на город. — В бизнесе приходится сталкиваться с разными ситуациями. Предательство, обман, жадность.
 
Начинаешь думать, что каждый сам за себя, что честных людей не осталось. Он повернулся к ним и посмотрел на Сергея. А потом встречаешь мальчика, который просит куртку для мамы, потому что она мерзнет.
 
И этот же мальчик возвращает огромную сумму денег, найденную в кармане. Это вселяет надежду. Сергей смутился от пристального взгляда и похвалы.
 
Так поступил бы любой нормальный человек, — сказал он, вспоминая мамины слова. — Увы, нет, — покачал головой Вороненко. — Поверь моему опыту.
 
Многие взяли бы деньги, оправдывая себя тем, что я все равно богатый и не замечу пропажа. В кабинет вошла Лариса Ігорівна с какими-то документами. — Андрей Николаевич, клиника ждет вашу гостью в любое удобное время.
 
Документы для проекта я подготовила. Вот здесь требуется ваша подпись. Вороненко быстро просмотрел бумаги и размашисто подписал их.
 
— Отлично. Отправляйте в школу. Он повернулся к Анне Викторовне.
 
— Помнишь, я говорил, что собирался выбросить куртку? Это была полуправда. На самом деле я ехал к вам в школу. Хотел сделать благотворительное пожертвование на ремонт спортзала.
 
Меня пригласили на встречу выпускников, и я увидел в соцсетях фотографии школы. Плачевное зрелище, если честно. Но по дороге возникли неотложные дела, и я отложил визит.
 
Анна Викторовна удивленно посмотрела на него. — Так, это ты! — воскликнула она. Директор сказала, что какой-то бизнесмен хочет сделать пожертвование, но не назвала имени.
 
Мы уж думали, что это просто слухи. — Не слухи, — улыбнулся Вороненко. — Я только что подписал документы.
 
Ваша школа получит средства на ремонт спортзала, столовой, а также на компьютерный класс с современным оборудованием. И еще небольшой бонус. Стипендии лучшим учителям.
 
Думаю, ты будешь в их числе. Анна Викторовна растерянно смотрела на бывшего одноклассника. — Почему ты это делаешь? — спросила она.
 
— Только не говори, что из-за возвращенных денег. Такая благотворительность явно планировалась заранее. Вороненко пожал плечами.
 
— Школа дала мне путевку в жизнь, — сказал он. — Если бы не учителя, которые верили в меня, я бы не поступил в киевский вуз, не получил образование, не стал тем, кто я есть. Теперь могу вернуть долг.
 
Тем более, что мой сын тоже скоро пойдет в школу, и я хочу, чтобы у всех детей были одинаковые возможности, независимо от достатка родителей. Он повернулся к Сергею. — Кстати, о возможностях.
 
Ты в каком классе учишься? — в пятом, — ответил мальчик. — И как успехи? — Хорошие, — вмешалась Анна Викторовна с ноткой гордости в голосе. — Математика и физкультура на отлично, остальные предметы тоже хорошо идут.
 
Он у меня способный. — В кого же еще? — улыбнулся Вороненко. — Ты ведь в школе была отличницей.
 
— И медалисткой, если не ошибаюсь. — Золотая медаль, — подтвердила Анна Викторовна. — А ты сам хорошо учился? — поинтересовался Сергей у Вороненко.
 
— Не по всем предметам, — честно признался тот. — Точные науки давались легко, а вот с литературой была беда. Твоя мама часто выручала меня с сочинениями.
 
Он посмотрел на часы и вздохнул. — К сожалению, через пятнадцать минут у меня важная встреча. Но мы еще увидимся.
 
— Обязательно. А пока, — он достал из ящика стола визитку и протянул Анне Викторовне, — держи мои контакты. Мобильный телефон, рабочий, домашний.
 
Звони в любое время, если понадобится помощь. — Договорились. — Анна Викторовна неуверенно взяла визитку.
 
— Спасибо, Андрей. Это очень… неожиданно. Жизнь вообще полна неожиданностей, — философски заметил Вороненко.
 
Кто бы мог подумать, что мы с тобой встретимся при таких обстоятельствах. Он перевел взгляд на Сергея. И что твой сын окажется таким замечательным мальчиком.
 
Кстати, он вдруг словно что-то вспомнил. Ты не рассказала мне о своем муже. Как его звали? — Сергей, — тихо ответила Анна Викторовна.
 
— Сергей Петрович Соколенко. Он был военным, прапорщиком-контрактником. Погиб три года назад при исполнении долга.
 
Вороненко помрачнел. Соболезную, — сказал он искренне. Должно быть, это было тяжело.
 
— Очень, — кивнула Анна Викторовна. Но у меня есть Сережа. Он так похож на отца.
 
И внешне, и характером. Такой же честный, принципиальный. Это видно, — согласился Вороненко, глядя на мальчика с каким-то странным выражением.
 
— И знаешь, я очень рад, что вы пришли сегодня. Это встреча. Она многое изменила.
 
Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Лариса Ігорівна проводит вас в клинику, Аня. А потом мой водитель отвезет вас домой…