* «Можно мне взять это для мамы? Она сильно мерзнет…» — Спросил мальчик, глядя на старую кожанную куртку олигарха у мусорного бака…
«Мне очень жаль, Андрей», — сказала она наконец. «Но почему ты пришел к нам?» Вороненко поднял глаза и посмотрел на нее долгим взглядом. «Потому что здесь единственное место, где я могу быть собой», — просто сказал он.
Не успешным бизнесменом Вороненко, а просто Андреем. Тем самым мальчишкой, который когда-то боялся признаться однокласснице в любви и уехал в Киев, так ничего и не сказав. Повисла тишина.
Сергей переводил взгляд с мамы на Вороненко и обратно, чувствуя себя свидетелем чего-то важного, чего-то, что изменит их жизнь навсегда. «Ты… ты ведь знала, да?» — продолжал Вороненко, глядя на Анну Викторовну. «Знала, что я был влюблен в тебя все школьные годы?» От первого до выпускного класса.
Анна Викторовна медленно кивнула. «Догадывалась», — тихо сказала она. «Но ты никогда не говорил прямо».
Боялся, усмехнулся Вороненко. Трусил, как последний слабак. Боялся, что ты откажешь.
Что будешь смеяться. Что разрушу нашу дружбу. А потом… потом было поздно.
«Я уехал, ты осталась». Жизнь развела. Он встал и подошел к окну, глядя на заснеженный двор, где под фонарем кружились снежинки.
«Двадцать лет прошло», — продолжал он. «Я многого добился. Деньги, власть, положение.
Но счастлив не был. Никогда. А потом случайно встретил мальчика, который попросил куртку для замерзающей мамы.
И через него… тебя. Снова. И понял, что судьба дает мне второй шанс.
Что я не могу его упустить. Что должен хотя бы попытаться. Он повернулся к Анне Викторовне.
«Я не прошу тебя принимать решение сейчас. Просто. Подумай.
О нас. О возможном будущем. Вместе».
Анна Викторовна молчала, опустив глаза. Сергей видел, как дрожат ее руки, теребящие край скатерти. «Мам», — тихо сказал он, — «подарок».
«Мы же хотели подарить Андрею Николаевичу подарок на день рождения». Он метнулся к шкафу и достал аккуратно упакованную рамку с фотографиями. Протянул Вороненко.
«Это вам. С днем рождения». Вороненко растерянно принял подарок, развернул бумагу и замер, глядя на школьные снимки.
«Боже мой», — прошептал он. «Это же. Мы.
Молодые, беззаботные. Он осторожно провел пальцем по фотографиям, словно боясь, что они исчезнут. «Помнишь этот поход?» — спросил он, обращаясь к Анне Викторовне.
«Как мы пели песни у костра, и ты аккомпанировала на гитаре?» «Помню», — тихо ответила она, глядя на снимки через его плечо. «И как ты обещал научить меня грести на байдарке, а сам перевернул лодку, и мы чуть не утонули?» Они рассмеялись. И что-то изменилось в воздухе.
Напряжение ушло, уступив место теплу старой дружбе и чему-то новому, только зарождающемуся. «Спасибо», — искренне сказал Вороненко, крепко пожимая руку Сергею. «Лучшего подарка и придумать нельзя».
Потом он посмотрел на Анну Викторовну. «Ну что, старый друг?» — сказал он с легкой улыбкой. «Не выпьешь со мной чаю в честь моего дня рождения?» «И заодно обсудим наше предстоящее путешествие».
«Я ведь тоже еду в Одесу, на новогодние праздники». «Совпадение, правда?» Он подмигнул Сергею, и мальчик вдруг понял, что никакое это не совпадение. Что Вороненко все спланировал заранее.
И санаторий, и свое присутствие там. Что эта история с найденной в кармане курткой деньгами изменила не только их жизнь, но и жизнь самого бизнесмена. Что, возможно, это начало чего-то нового и удивительного для всех троих.
Конечно, улыбнулась Анна Викторовна, и в ее глазах Сергей увидел отблеск той девчонки с косичками, из старых фотографий. «Давайте выпьем чаю. И обсудим наше путешествие.
Все вместе». Прошло полгода с той зимы, когда Сергей попросил куртку у незнакомца возле мусорных баков. Теперь, глядя в окно своей новой комнаты в просторной квартире, мальчик с трудом верил.
Что все это произошло на самом деле. Поездка в Одесу стала поворотным моментом в их жизни. Десять дней в санатории прошли как один миг.
Но какой насыщенной оказалась каждая минута. Вороненко жил в соседнем номере, и поначалу это казалось немного странным. Все-таки он оставался для них важным, но чужим человеком.
Однако уже на второй день барьеры начали рушиться. Все началось с завтрака. Сергей спустился в ресторан раньше мамы и увидел Андрея Николаевича, сидящего в одиночестве за столиком у окна с видом на море.
Бизнесмен задумчиво помешивал кофе и казался таким потерянным, что мальчик не выдержал. «Можно к вам сесть?» Спросил он, подходя с подносом. Вороненко поднял голову, и лицо его озарилось улыбкой.
«Конечно. Я как раз думал, что завтракать в одиночестве. Грустное занятие».
За завтраком они разговорились. Сергей рассказывал о школе, одноклассниках, планах на будущее. Вороненко слушал внимательно, задавал вопросы, делился собственными воспоминаниями об ученических годах.
Когда пришла Анна Викторовна, она застала их увлеченно обсуждающими, какие предметы самые сложные в пятом классе. «Математика точно не твоя проблема», смеялся Андрей Николаевич, глядя на исписанную решениями задач салфетку. «А вот с историей тебе бы позаниматься».
«Путаешь даты». «Я просто не понимаю, зачем мне знать, когда кого-то там короновали», пожал плечами Сергей. «Это же все в прошлом».
«В прошлом». Корни настоящего, философски заметил Вороненко. «Если не знать, откуда ты пришел, как поймешь, куда идешь?» Эта фраза почему-то запала Сергея в душу, хотя он тогда не до конца ее понял.
День ото дня их общение становилось все более непринужденным. Андрей Николаевич оказался совершенно другим человеком вдали от офиса и деловых костюмов. В спортивной куртке и джинсах он больше напоминал того школьника с фотографией.
Открытого, любознательного, способного час просидеть на берегу, наблюдая за чайками и рассказывая истории. «Знаешь», — сказал он как-то, когда они втроем прогуливались по набережной после ужина, «в Киеве, когда я учился, мне снилось море. Каждую ночь.
Я засыпал под звуки машин за окном общежития, а просыпался с ощущением, что слышал шум волн. «А почему не вернулся домой после института?» — спросила Анна Викторовна, поправляя шарф. Вечер выдался прохладным, и морской ветер пробирал до костей.
Вороненко задумался, подбирая слова. «Боялся, наверное». Боялся признать.
Что совершил ошибку? Что уехал зря? Что потерял что-то важное? Он посмотрел на нее долгим взглядом. «Гордыня, наверное». «Молодая, глупая гордыня»…