Муж настоял на раздельном отпуске и отправил жену с детьми к тёще, а сам улетел со своей матерью на Бали…..

Поговорим. Елена прочитала сообщение и заблокировала номер. На следующий день она с детьми уехала к маме на дачу.

Перед отъездом оставила на кухонном столе конверт с документами на развод и короткую записку. — Игорь, я с детьми у мамы. Не пытайся нас найти.

Документы на развод на столе. Подпишешь? Пришлю адрес для встреч с детьми. Не подпишешь? Решим через суд.

Твой романтический отпуск с мамой закончился. Теперь моя очередь жить, как хочу. Елена заперла дверь и вышла из квартиры.

Дети радостно бежали к машине, предвкушая дачные приключения. Они не понимали, что происходит, но чувствовали мамино настроение. Впервые за долгое время она была спокойна и уверена в себе.

— Мама, а папа найдет нас на даче? — спросил Денис. — Найдет, если захочет, — ответила Елена. — Но жить с нами уже не будет.

— А бабушка Люда? — Тоже не будет. — Хорошо, — сказал Денис и отвернулся к окну. Елена улыбнулась.

Дети все понимали правильно. В самолете Игорь и Людмила Михайловна сидели молча. Последняя неделя превратилась в ад.

Они ночевали в хостеле, питались в дешевых забегаловках, не могли позволить себе даже мороженое. Людмила Михайловна, привыкшая к комфорту, страдала особенно сильно. «Игорь», — тихо сказала она, — «что мы будем делать?» — «Разберемся», — мрачно ответил сын.

— Лена не может так поступить, это же незаконно. — А если она подаст на развод? — Не подаст, она слишком трусливая, покапризничает и успокоится. Людмила Михайловна кивнула, но в глубине души чувствовала, что-то изменилось безвозвратно.

Тихая, покорная Лена, которая никогда не возражала, вдруг показала характер, и это было страшно. Самолет шел на посадку. «Игорь» смотрел в иллюминатор на огни родного города и думал о том, как будет объяснять жене, что она не права.

Он еще не знал, что объяснять будет некому. Дома их ждала пустая квартира и документы на развод. Романтический отпуск действительно закончился.

«Игорь» и Людмила Михайловна вернулись домой поздно вечером. Они поднимались по лестнице медленно, волоча дешевые чемоданы, которые купили взамен утерянных в суматохе переездов из отеля в хостел. «Игорь» нервничал, прокручивая в голове речь, которую собирался произнести жене.

Людмила Михайловна молчала, но ее лицо выражало решимость расставить все по местам. Ключ повернулся в замке легко, замки не меняли. «Игорь» толкнул дверь и замер.

В прихожей не было детской обуви, которая обычно валялась возле входа. Не было лениных туфель на низком каблуке, в которых она ходила на работу. «Лена», — позвал он неуверенно, «мы дома».

Тишина. Людмила Михайловна прошла в гостиную, ее вещи стояли на местах, но что-то было не так, слишком тихо, слишком пусто. «Игорь», — позвала она сына, — «иди сюда».

«Игорь» прошел в гостиную и увидел мать, стоящую возле кухонного стола. В руках у нее был белый конверт. «Что это?» — спросил он, хотя уже догадывался.

Людмила Михайловна молча протянула ему конверт. «Игорь» вскрыл его дрожащими пальцами и достал папку с документами. Сверху лежала записка, написанная знакомым почерком.

«Игорь, я с детьми у мамы, не пытайся нас найти. Документы на развод на столе. Подпишешь — пришлю адрес для встреч с детьми…