Мужчина устроился токарем и заметил странный знак на станке, а когда разобрал его, то обомлел
В графе «год рождения» 1965-й. Адрес – тот же район, где вырос Михаил. В графе «семейное положение» – женат, есть сын.
А фотографии есть? Должна быть, сейчас. Нина Степановна перевернула карточку, и Михаил увидел черно-белое фото молодого мужчины знакомыми чертами лица. Это определенно был его отец.
Такого же разреза глаза, такой же подбородок, та же форма бровей. «Это мой отец», – тихо сказал Михаил. «Он погиб в автокатастрофе, когда мне было три года.
Мать никогда не рассказывала подробно о его работе». Нина Степановна сочувственно посмотрела на него. «Ну надо же! Какие дела! Значит, ты работаешь на том же станке, что и отец.
Судьба, наверное». Михаил внимательно изучил карточку. Дата увольнения – 21 августа 1987 года, через месяц с небольшим после того, как была сделана гравировка.
А погиб отец в сентябре того же года. Нина Степановна, а причина увольнения указана? По собственному желанию, больше ничего не написано. Возвращаясь в цех, Михаил пытался осмыслить открывшиеся факты.
Получается, отец работал на том же станке, оставил гравировку в день рождения сына, а через месяц уволился и вскоре погиб. Что могло заставить его так поступить? Вечером дома Михаил решил поговорить с матерью. Галина Ивановна, женщина 62-х лет, всегда неохотно рассказывала об отце, ограничиваясь общими фразами о том, что он был хорошим человеком и любящим мужем.
«Мам, мне нужно кое-что выяснить». Начал он осторожно. «Сегодня я узнал, что папа работал токарем на том же заводе, где работаю сейчас.
Лицо матери заметно напряглось. Откуда ты это узнал? Нашел его гравировку на станке и в отделе кадров посмотрел личное дело». Галина Ивановна тяжело вздохнула и опустилась в кресло.
«Я надеялась, что эта история никогда не всплывет. Что ты знаешь? Только то, что он уволился в августе 87-го, а в сентябре погиб, и что он оставил гравировку на станке в день моего рождения». Мать долго молчала, собираясь с мыслями.
«Твой отец действительно работал токарем на заводе. Был очень талантливым мастером, его уважали коллеги. Но в последние месяцы перед смертью он сильно изменился».
«В каком смысле?» «Стал нервным, замкнутым. Часто задерживался на работе, говорил, что выполняет какой-то особый заказ, а дома постоянно что-то чертил, вычислял». Галина Ивановна встала и подошла к старому серванту.
«После его смерти я убрала все его вещи, но кое-что сохранила». Она достала небольшую коробку и протянула сыну. «Здесь его рабочие инструменты, несколько чертежей и фотографий.
Может быть, найдешь ответы на свои вопросы». Михаил с волнением открыл коробку. Внутри лежали штангенциркуль, микрометр, несколько резцов для токарного станка.
Все в отличном состоянии, аккуратно уложено. Под инструментами он обнаружил свернутые в трубочку технические чертежи и несколько фотографий. На фотографиях отец стоял рядом со станком, тем самым, на котором теперь работал Михаил.
На других снимках он был в компании «Коллег». Все в рабочих халатах возле какого-то сложного оборудования. «Мам, а что это за оборудование? Не похоже на обычные заводские станки?» «Не знаю».
Он говорил, что работает над секретным проектом, но подробностей не рассказывал. Михаил развернул чертежи. Это были детальные технические рисунки каких-то сложных деталей с множеством размеров и допусков.
В углу каждого чертежа стоял символ. Те же две пересекающиеся шестерёнки с точкой, что он видел на гравировке. «А это что за символ? Понятия не имею».
Миша постоянно его рисовал в последние месяцы. На одном из чертежей на обороте Михаил обнаружил записи от руки. 15 июля 1987 года.
Для сына. «Если что-то случится, найди в станке. Любящий отец».
Сердце забилось чаще. Отец что-то спрятал в станке. И сделал это в день рождения сына, словно оставляя ему послание на будущее…