«Ну что, женушка, с этого дня ты питаешься своими продуктами! Достала уже деньги с меня тянуть!» — заявил муж. Я согласилась. И вот наступил день рождения мужа, и он притащил 20 родственников, как всегда, пожрать на халяву. Едва они прошли на кухню, чуть дара речи не лишились…

Три часа. Он стоял три часа у плиты. Ради меня.

Ради нас. Игорь. Начинаю я. И замолкаю.

Не знаю, как продолжить. Что? Он смотрит на меня внимательно. Что-то не так? Нет.

Все так. Я мешаю ложкой борщ. Просто я думал о сегодня.

О нас. И к какому выводу пришла в его голосе напряжение? Не знаю. Честно признаюсь я. Ты изменился.

Очень изменился. Но я… Я все еще не могу забыть то, что ты сказал. Про объедание.

Он кладет ложку. Лицо становится серьезным. Аня, я понимаю.

Я тысячу раз пожалел об этих словах. Если бы можно было вернуть время. Но нельзя.

Перебиваю я. Вот в чем проблема. Слова сказаны. Их не вернешь.

И даже если я понимаю умом, что ты изменился, что стараешься. Сердце не забывает. Что мне делать? Он смотрит мне в глаза.

Скажи, что мне делать, чтобы ты снова мне доверяла. Не знаю. Качаю головой.

Может ничего. Может некоторые вещи не чинятся. Повисает тишина.

Тяжелая, гнетущая. Мы сидим за столом с тарелками борща, который он готовил три часа. И молчим.

Ты хочешь развестись? Спрашивает он тихо. Я думаю. Долго думаю.

Хочу ли? Не знаю. Отвечаю я на конец. Месяц назад я почти решилась.

Сейчас? Не знаю. Ты стал лучше. Наша жизнь стала лучше.

Но… Но ты больше не любишь меня. Договаривает он. Не вопрос.

Констатация. И вот тут я понимаю. Он прав.

Я больше не люблю его. Может, привязанность есть. Привычка.

Жалость даже. Но любви, той, что была вначале, нет. Прости, говорю я. Он кивает.

Встает. Подходит к окну. Стоит, глядя на улицу.

Я все испортил, говорит он в окно. Одной фразой. Одним дурацким решением.

Все одиннадцать лет насморку. Ни одной фразой. Я тоже встаю.

Подхожу к нему. Игорь, дело не в фразе. Дело в том, что ты действительно так думал.

Одиннадцать лет ты не ценил меня. Фраза просто озвучила то, что всегда было. Но я изменился.

Да, изменился, соглашаюсь я. Но слишком поздно. Изменения не отменяют прошлого. Они не заживляют раны.

Он поворачивается ко мне. Глаза красные. И что теперь? Мы разводимся? Я не знаю.

Я правда не знаю. Мне нужно время. Подумать.

Разобраться в себе. Сколько времени? Не знаю. Повторяю я. Может неделю.

Может месяц. Может больше. Он кивает.

Вытирает глаза. Хорошо. Я подожду.

Сколько нужно. Столько подожду. Мы возвращаемся к столу.

Доедаем борщ молча. Каждый думает о своем. После ужина он моет посуду.

Я ухожу в спальню. Ложусь на кровать. Смотрю в потолок.

Что делать? Разводиться? Но он изменился. Старается. Любит меня по-своему.

Остаться? Но любви больше нет. Есть уважение появившееся. Есть комфорт новый.

Но любви нет. Можно ли жить без любви? Ради комфорта? Ради привычки? Не знаю. На следующий день, субботу, я еду к родителям.

Давно не была. Они живут в соседнем городе. Два часа на электричке.

Раньше навещала их раз в месяц минимум. Но последний год реже. Все времени не хватало.

Мама открывает дверь. Обнимает крепко. Анечка, как же я соскучилась.

Заходи, заходи, я пирогов напекла. Пахнет домом. Пирогами, борщом, маминым кремом для рук.

Запахи детства. Я разуваюсь, прохожу на кухню. Папа сидит за столом с газетой.

О, дочка приехала. Он встает, обнимает. Как жизнь? Работа как? Нормально, пап.

Все нормально. Мы садимся за стол. Мама наливает чай, выкладывает пироги.

Мы говорим о мелочах, о работе, о погоде, о соседях родителей. Но мама чувствует. Материнское сердце не обманешь.

Что-то случилось? Спрашивает она, когда папа выходит в комнату зачем-то. У вас с Игорем? И я рассказываю. Все.

От начала до конца. Про раздельный бюджет, про объедание, про холодную месть, про изменения Игоря, про мои чувства. Мама слушает молча, не перебивает, только иногда качает головой.

И что ты чувствуешь сейчас? Спрашивает она, когда я заканчиваю. Не знаю, мам. Я вытираю слезы.

Когда успела заплакать? Он изменился. Старается. Но я не могу забыть.

Эти одиннадцать лет. Как я не замечала. Как могла терпеть.

Анечка. Мама берет мою руку. Женщины часто не замечают.

Потому что привыкают. Потому что любят. Потому что надеются, что само пройдет.

Ты не виновата. Но я же умная, образованная, самостоятельная. Как я могла позволить так с собой обращаться? Потому что любила.

Просто, говорит мама. Любовь слепа и глупа. Она заставляет терпеть, прощать, надеяться.

А сейчас я не люблю, шепчу я. И не знаю, что делать. Мама молчит. Наливает еще чаю.

Думает. Слушай, дочка. Говорит она наконец.

Я не могу решить за тебя. Это твоя жизнь. Твой выбор.

Но могу сказать одно. Не живи ради привычки. Не живи из жалости.

Не живи потому что, а вдруг не найду другого. Живи для себя. Если с Игорем тебе хорошо, оставайся.

Если плохо, уходи. И не бойся. Но ему будет плохо.

А тебе было хорошо эти 11 лет. Перебивает мама. Когда ты вкалывала как лошадь, а тебя еще и обвиняли в паразитизме.

Я молчу. Потому что нет аргументов. Думай о себе, Аня.

Думай о себе. Мама гладит мою руку. Ты свою жизнь проживаешь.

Не его. Свою. Я уезжаю от родителей вечером.

В электричке. Сижу у окна. Смотрю на проплывающие мимо поля, деревни, станции.

Думаю о словах мамы. Думай о себе. Когда я последний раз думала о себе…