* «Ну что, женушка, с этого дня ты питаешься своими продуктами! Достала уже деньги с меня тянуть!» — заявил муж. Я согласилась. И вот наступил день рождения мужа, и он притащил 20 родственников, как всегда, пожрать на халяву. Едва они прошли на кухню, чуть дара речи не лишились…

Утверждение». «Да». Я села на край кровати.

Я решила. Он молчал. Ждал.

Руки сжаты в кулаки. «Я ухожу», сказала я тихо, но твердо. «Извини, Игорь.

Я правда сожалею. Но я ухожу». Он закрыл глаза.

Выдохнул долго, протяжно. Открыл глаза. Они влажные.

«Почему?» Спросил он хрипло. «Я же изменился. Я стараюсь.

Я делаю все, что ты просила». «Знаю», кивнула я. «И я это ценю. Правда ценю.

Но дело не в этом». «Тогда в чем?» «В том, что я больше не люблю тебя». Я заставила себя смотреть ему в глаза.

«Прости за жестокость, но это правда. Любовь ушла, и твои изменения ее не вернули. Может вернется, в голосе отчаяния, если еще подождать, если я буду еще лучше».

«Игорь». Я покачала головой. «Чувства так не работают.

Нельзя полюбить по расписанию. Нельзя заставить себя чувствовать. Ты можешь стать идеальным мужем.

Но если нет любви, какой смысл?» Он опустил голову. Плечи затряслись. Он плакал.

Тихо, сдержанно, но плакал. Мне было больно смотреть. Хотелось обнять, утешить.

Но я понимала, нельзя. Жалость — плохой фундамент для брака. «Когда?» Спросил он, не поднимая головы.

«Я хочу съехать через две недели», ответила я. Уже нашла квартиру. Однушка, недалеко от работы. Снимать буду.

Пока сниму, потом видно будет. А это квартира. Оформлена на двоих.

Я говорила спокойно, деловито. «Ипотека еще лет пять. Можем продать, разделить деньги.

Можем оставить тебе. Я выплачу свою долю. Как решишь?» Он поднял голову.

Лицо мокрое от слез. «Оставь себе», — сказал он. «Не хочу я эту квартиру.

Без тебя она не нужна». «Игорь, не надо так. Это твое жилье тоже».

«Нет». Он встал. Подошел к окну.

«Продадим. Разделим деньги. Начнем оба заново».

«Честно». Я кивнула. Молча встала.

Пошла к двери. «Аня». Окликнул он.

Я обернулась. «Прости», — сказал он. «Прости за все.

За слова, за годы, за слепоту. Если бы можно было вернуть время…» «Но нельзя», — сказала я мягко. «Прошлое не изменить.

Можно только вынести урок». Я вынес. Он улыбнулся грустно.

«Поздно, но вынес». Я вышла из комнаты. Закрыла дверь.

Села на диван. Достала телефон. Написала хозяйке квартиры, которую смотрела на прошлой неделе.

Беру. «Когда можно заехать?» Ответ пришел быстро. «Хоть завтра.

Рада, что решились». Решилась. Да, решилась.

И странное дело. Не было страшно. Было спокойно.

Правильно как-то. Следующие две недели прошли в сборах. Я методично раскладывала вещи по коробкам.

Мое, его, общее. Общего оказалось не так много. Посуда, постельное белье, какие-то мелочи.

Я предложила разделить поровну. Игорь отказался. «Бери все.

Я новое куплю». Он помогал упаковывать. Носил коробки.

Заказал грузовик на день переезда. Мы почти не разговаривали. О деле только.

«Эту кастрюлю берешь». «Бери». «А картина?» «Тоже бери».

Он отдавал все. Без сопротивления, как будто искупал вину. Я не возражала.

Брала. «Это моя новая жизнь. Мне нужны вещи для нее».

Татьяна Михайловна приезжала накануне переезда. Обняла меня на пороге крепко, долго. «Молодец», — сказала она тихо.

«Правильно делаешь. Не трать жизнь впустую». «А как же Игорь?» Спросила я. «Он ваш сын».

«Именно поэтому». Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. «Я его люблю.

Но я не слепая. Он совершил ошибку. Огромную.

И расплачивается за нее. Это справедливо. Вы на меня не в обиде?» «Анечка…» Она взяла мое лицо в ладони.

«Я на тебя не в обиде. Я на себя в обиде. За то, что не остановила все это раньше.

За то, что молчала, когда видела, как ты устаешь. За то, что пользовалась твоим гостеприимством. Прости меня.

Мы еще посидели, попили чай. Говорили о будущем. Моем Игоре».

Татьяна Михайловна сказала, что присмотрит за сыном. Проследит, чтобы не скатился обратно. Чтобы не нашел себе новую жертву для обслуживания.

«Пусть поживет один», сказала она. «Научится самостоятельности. Ему это на пользу пойдет».

День переезда настал быстро. Суббота. Грузовик приехал в 9 утра.

Двое грузчиков затащили все коробки за час. Мебель я не брала. В съемной квартире все есть.

Только вещи, посуду, технику мелкую. Игорь стоял в прихожей и смотрел, как уносят мою жизнь в коробках. Лицо бледное, глаза пустые.

Когда последняя коробка была вынесена, я подошла к нему. «Ну вот и все», сказала я. «Да». Он кивнул.

«Вот и все». Мы стояли молча. Прощаться неловко.

Что сказать? «Спасибо за одиннадцать лет. Прости, что не получилось. Удачи в новой жизни».

«Аня», сказал он вдруг. «Я хочу, чтобы ты была счастлива. Правда хочу.

Даже если это без меня. Спасибо». Я попыталась улыбнуться.

«Тебе тоже счастье. Найди того, кто полюбит тебя настоящего. Измененного.

Лучшего. Попробую». Он тоже улыбнулся грустно.

«Когда-нибудь. Нескоро». Я протянула руку.

Он пожал. Крепко. Отпустил.

Я вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. Села в грузовик рядом с водителем…