Женщина подстригает девушку…
Он спрятал конверт, когда заметил, что Алина стоит рядом. Девочка смотрела с любопытством, но он лишь погладил её по голове. Она прижала к груди и динозавра, и старого мишку, словно два талисмана, связывавшие её с прошлым и настоящим.
«Папа, — тихо сказала она, — ты ведь меня не оставишь?» Андрей присел на корточки, обнял её и ответил, глядя прямо в глаза. «Никогда. Я всегда буду рядом».
В этот миг он понял. Впереди ждёт настоящая битва. И за бизнес, и за семью.
Но теперь у него была главная цель. Защитить дочь любой ценой. Утро было серым и холодным.
Алина держала отца за руку так крепко, словно боялась потеряться в толпе. В другой руке она прижимала зелёного динозавра, а её старый мишка лежал в маленькой сумке через плечо. Каждый шаг по длинному коридору здания казался ей бесконечным.
Андрей наклонился к ней и шепнул. «Не бойся. Я рядом».
В зале суда царила напряжённая тишина. С одной стороны сидел Андрей с дочерью и его адвокат, опытный юрист Сергей Кравченко. С другой — Ольга.
Она была безупречно одета. Тёмное платье, аккуратная причёска, сдержанный макияж. Но в её глазах горел холодный огонь.
Рядом с ней лежала стопка бумаг, подготовленных её адвокатом. Судья, пожилая женщина с серебристыми волосами и ясным взглядом, заняла место. «Открывается заседание по делу Шевченко».
Её голос был спокоен, но властен. Первым выступил Сергей Кравченко. Он разложил на столе фотографии, электронные письма, распечатки входов в систему компании Андрея.
Его голос был чётким и уверенным. «Уважаемый суд, мы имеем дело не только с вопросом опеки. Здесь речь идёт о жестоком обращении с ребёнком и о промышленном шпионаже».
Зал зашумел. Судья подняла руку, требуя тишины. Следующей выступила соседка Мария Ивановна.
Она держалась за край трибуны, её голос дрожал. «Я много раз видела Алину на улице, одну в холод. Она плакала, но её не пускали в дом.
Я молчала из страха. Сегодня прошу прощения у этой девочки и у суда». Алина смотрела на неё с широко раскрытыми глазами.
Андрей положил руку на плечо дочери. Потом слово дали учительнице Анне Ткаченко. Она говорила твёрже, чем ожидал Андрей.
«Алина засыпала на уроках, приходила с синяками. Когда я спрашивала, она лишь молча улыбалась. Это поведение ребёнка, живущего в постоянном страхе».
Судья кивнула и посмотрела на Алину. «Девочка, ты хочешь что-то сказать?» Андрей наклонился к дочери. «Только если сама готова», — шепнул он…