* Приехав навестить свекровь, Алла попросила мужа остановиться у супермаркета вблизи дома, купить торт. Но вдруг кассирша притянула её за руку и прошептала такое, что она в шоке вышла через чёрный вход и стала наблюдать. А спустя 10 минут…

Всю дорогу она молчала, уставившись в окно и пытаясь осмыслить увиденное. Игорь, привыкший к ее молчаливости, не обращал внимания на ее состояние и весело рассказывал о том, как обрадуется мать их визиту. Мама так редко кого-то видит, говорил он, паркуя машину у знакомого подъезда. Для нее наш приезд настоящий праздник.

Особенно с таким красивым тортом. Они поднялись на четвертый этаж и позвонили в знакомую дверь. Никто не ответил. Игорь удивленно нахмурился и позвонил еще раз.

Странно, пробормотал он. Мама всегда дома в это время. Особенно когда знает, что мы приедем. Может быть, она в поликлинике, предположила Алла, хотя прекрасно знала, где сейчас находится свекровь.

Они спустились вниз и сели на лавочку у подъезда ждать. Игорь нервничал, звонил матери на мобильный, но телефон был отключен. Наверное, разрядился, объяснял он. Мама часто забывает его заряжать.

Время тянулось мучительно медленно. Алла сидела рядом с мужем и думала о том, что происходило сейчас в магазине. Валентина Петровна с кавалером покупали красную икру и элитный коньяк, а через час она будет жаловаться на нехватку денег на хлеб. Наконец около четырех часов к подъезду подошла знакомая фигура.

Валентина Петровна, но какая же она была другой? Никакой норковой шубы, никакого профессионального макияжа. Старенькое пальто, потертая сумочка, усталое выражение лица. Словно за час она постарела на десять лет.

Игоречка! Воскликнула она, увидев сына. Милый мой, как долго вы ждете? Я была в поликлинике, такая очередь ужасная, еле отстояла. Алла внимательно посмотрела на свекровь.

Помада была аккуратно подкрашена, прическа не выглядела растрепанной, как это бывает после долгого ожидания в душной поликлинике. Более того, от нее слабо пахло дорогими духами, теми самыми, которые Алла никогда раньше не чувствовала. Мамочка, мы волновались. Игорь обнял мать.

Телефон не отвечал. Ой, да разрядился, наверное, махнула рукой Валентина Петровна. Ладно, идемте наверх, чаю попьем. В квартире все было, как обычно, скромно, аккуратно, с той особой атмосферой одиночества, которая всегда заставляла Игоря испытывать чувство вины перед матерью.

Валентина Петровна суетилась у плиты, ставила чайник, доставала лучшие чашки. Игоречка, торт какой красивый! Воскликнула она, увидев коробку. Наверное, дорогой очень.

Не надо было тратиться, у меня и так есть печенье. Мам, ну что ты? Возразил Игорь. Для тебя ничего не жалко.

Алла сидела за столом и наблюдала за этим спектаклем, чувствуя, как внутри растет непонятная смесь гнева, растерянности и какого-то болезненного любопытства. Кто этот мужчина? Откуда у свекрови деньги на норковую шубу? И главное, зачем весь этот обман?

Аллочка, ты что-то молчишь, заметила Валентина Петровна. Может быть, плохо себя чувствуешь? Нет, все нормально, ответила Алла, стараясь. Чтобы голос звучал естественно.

Просто устала на работе. А работа у тебя все такая же? Продолжала расспрашивать свекровь. В той маленькой фирмочке?

В вопросе прозвучала едва заметная нота пренебрежения, которую Алла почувствовала особенно остро после сегодняшнего открытия. Да, все та же, сухо ответила она. Жаль, вздохнула Валентина Петровна. Игорю нужна жена, которая хорошо зарабатывает.

А то видишь, как тяжело вам приходится, и мне помогаете, и сами еле концы с концами сводите. Алла почувствовала, как щеки загораются от стыда и злости. Та же самая женщина, которая час назад покупала красную икру с каким-то богатым мужчиной, сейчас читала ей лекцию о том, как тяжело помогать бедной свекрови. Остальная часть визита прошла как в тумане.

Игорь рассказывал матери новости, Валентина Петровна жаловалась на здоровье и одиночество, а Алла молча пила чай и думала о том, что ее жизнь только что перевернулась с ног на голову. Когда они наконец собрались уходить, свекровь обняла сына на прощание. Игоречка, ты мой единственный! Сказала она со слезами в голосе.

Если бы не ты, я бы совсем пропала. Такая пенсия маленькая, цены растут, а болячек все больше. Мам, не говори так, растрогался Игорь. Я всегда буду о тебе заботиться.

Алла стояла рядом и слушала этот разговор, чувствуя, как внутри нее что-то окончательно ломается. Ложь! Все, что говорила свекровь, было ложью. И эта ложь разрушала их семью, отнимала у них возможность нормально жить, строить планы, мечтать о будущем.

В машине Игорь был необычайно оживлен. Видела, как мама обрадовалась нашему приезду. Говорил он. Она так мало радости видит в жизни.

Хорошо, что мы можем ее хоть немного поддержать. Алла кивала и смотрела в окно, а в голове у нее крутилась одна единственная мысль, что же делать с этим ужасным знанием. Рассказать мужу о том, что она увидела. Но поверит ли он?

И что будет, если поверит? Их семья может разрушиться. А может быть. Лучше промолчать и попытаться забыть.

Но как можно забыть то, что перечеркивает всю твою жизнь? Как можно молчать, когда каждая копейка, которую они отдают свекрови, дается им такой кровью? Всю дорогу домой Алла мучилась этими вопросами, и с каждой минутой становилось все яснее, что назад дороги нет. Теперь, когда она знает правду, все изменилось навсегда.

И рано или поздно ей придется принять решение, что делать с этим знанием, которое тяжелым камнем легло на ее сердце. Алла лежала в постели и смотрела в потолок, где лунный свет рисовал причудливые узоры сквозь неплотно задвинутые шторы. Рядом мирно посапывал Игорь, изредка пробормотавший что-то во сне, но она не могла сомкнуть глаз. В голове, словно навязчивая мелодия, крутились одни и те же мысли, одни и те же цифры, одни и те же образы.

Валентина Петровна в норковой шубе. Золотые украшения. Красная икра. Чаевые по тысяче гривен.

И эти же руки, протянутые к сыну за очередной подачкой. Эти же глаза, полные слез благодарности за копейки, которые семья выкраивала из последнего. Алла повернулась на бок и начала считать. За последние полгода с мая по октябрь они дали свекрови около 280 тысяч гривен.

Ежемесячные переводы по 25 тысяч, еженедельные продуктовые наборы по 4 тысячи, срочные нужды 2-3 раза в месяц по 50 тысяч. На эти деньги можно было купить поддержанную машину. Или сделать ремонт в квартире. Или съездить в отпуск за границу первый раз в жизни.

Вместо этого они жили впроголодь последнюю неделю каждого месяца, занимали у соседей на проездные, покупали самые дешевые продукты. А свекровь в это время обедала в ресторанах с богатым любовником и покупала элитный коньяк. Алла сжала кулаки под одеялом. Хотелось кричать от ярости и бессилия, хотелось разбудить мужа и рассказать ему все, что она видела.

Но страх был сильнее злости. Страх разрушить семью, страх, что Игорь ей не поверит, страх, что правда окажется еще хуже, чем она предполагает. Утром воскресенья Алла встала с красными от бессонницы глазами и тяжелой головой. Игорь уже возился на кухне, готовил завтрак и напивал что-то под нос, верный признак хорошего настроения.

Доброе утро, солнышко! Приветствовал он жену. Как спалось? Нормально, соврала Алла, наливая себе кофе из турки…