Сирота в дремучем лесу спасла связанного мужчину, не зная, кто он на самом деле…

Дед говорил, что большая дорога на юге. «Хорошо», – кивнул Андрей. «Тогда идем на юг.

Но сначала». Он посмотрел на свои разбитые туфли. «Нам нужно найти воду.

И, если возможно, еду». «Я знаю место», – сказала Аня. «Здесь недалеко старая охотничья сторожка.

Там есть ручей. И может быть консервы, если охотники оставили». Она повернулась и пошла вперед, не оглядываясь, уверенная, что он последует за ней.

Андрей поспешил следом, прихрамывая. Странная пара двигалась сквозь лес, маленькая фигурка в потертой куртке, слишком большой для ее хрупкого тела, и высокий мужчина в изорванном деловом костюме, с кровоподтеками на лице и спутанными волосами. Сторожка оказалась покосившейся избушкой с прохудившейся крышей, но даже такое убежище казалось благословением после ночи, проведенной под открытым небом.

Внутри пахло сыростью и старым деревом. В углу стояла покосившаяся печка, рядом – грубо сколоченный стол и две лавки. «Здесь останавливаются охотники», – пояснила Аня, оглядываясь.

Дед говорил, что в таких местах всегда нужно оставлять что-то для следующего путника. Спички, соль, консервы. Она принялась осматривать полки и ящики, методично, как взрослая.

Андрей наблюдал за ней с растущим удивлением. Эта девочка в свои 9 лет знала о выживании в лесу больше, чем он за всю свою жизнь. Нашла.

Воскликнула она, доставая запыленную банку тушенки и коробок спичек. И соль есть. И даже чай.

Андрей опустился на лавку, чувствуя, как усталость накатывает волнами. «Ты невероятная», – сказал он тихо. Аня пожала плечами.

«Обычная. Просто здесь выросла». Она вышла и вернулась с охапкой хвороста, принялась растапливать печь.

Ее движения были уверенными, отточенными. Вскоре в печке затрещал огонь, а на самодельной подставке закипала вода в закопченном котелке. «Ты говорил, что у тебя компания», – сказала Аня, не оборачиваясь.

«Большая?» Андрей кивнул, потом понял, что она не видит. «Да, довольно большая. Больше двухсот человек работает.

И все тебя слушаются?» В теории он усмехнулся. «На практике?» «Не всегда. Как те, что тебя привязали?» Андрей помрачнел.

«Это сложно объяснить. Взрослые игры. Деньги – власть.

Иногда люди предают тех, кому должны быть благодарны. Это не сложно», – возразила Аня. «Это глупо».

Андрей рассмеялся, впервые за долгие дни. «Ты права. Это глупо».

Аня открыла банку тушенки с помощью ножа и вытряхнула содержимое в котелок с кипящей водой. Добавила щепотку соли и сухих трав, которые достала из своей котомки. Дед говорил, еда должна радовать, даже если ее мало.

Андрей смотрел, как она колдует над импровизированным супом, и чувствовал, как что-то внутри него меняется. Столько лет он гнался за большим, деньгами, статусом, властью. И вот теперь сидит в разрушенной избушке посреди леса, и его жизнь зависит от девятилетней девочки, которая говорит простые, но такие важные вещи.

«У тебя есть семья?», – спросила Аня вдруг. «Там, в городе?». Андрей вздрогнул.

«Сын?». «Иван». «Ему шестнадцать».

«Жена». «Бывшая жена». «Мы разошлись три года назад».

«Ты скучаешь по ним?». Андрей задумался. Невежливый ответ, а настоящий.

«По сыну – да. Очень. По жене.

Мы стали чужими задолго до развода». Аня кивнула, словно понимая. Она помешивала суп деревянной ложкой, найденной в ящике стола.

Дед говорил, что мама любила город больше, чем нас. Поэтому и не вернулась. Андрей не знал, что ответить.

Какие слова могут утешить ребенка, оставленного собственной матерью? Он просто смотрел, как Аня разливает дымящийся суп по двум металлическим кружкам, найденным среди скудной утвари сторожки. «Осторожно, горячий!», – предупредила она, протягивая ему кружку. Они ели молча.

Суп был простым, но невероятно вкусным для человека, не евшего почти двое суток. Или дело было в обстоятельствах? В тишине леса, потрескивание огня в печи, в присутствии этой странной девочки с недетским взглядом? «Спасибо», – сказал Андрей, допив последнюю каплю. Это было.

Замечательно. Аня улыбнулась, впервые с их встречи. Улыбка преобразила ее лицо, сделала по-настоящему детским, светлым.

«Можно еще?», – сказала она, протягивая руку за его кружкой. Когда стемнело, они расположились на ночлег. Аня постелила на пол несколько еловых веток, покрытых старым брезентом, найденным в углу.

«Не лучшая постель, но лучше, чем на голой земле», – сказала она практично. Андрей лег, чувствуя, как ноет все тело. Аня устроилась рядом, но не слишком близко, с котомкой под головой вместо подушки.

«Аня!», – позвал он тихо. «Когда мы выберемся отсюда? Что ты будешь делать?» Она долго молчала. Так долго, что Андрей подумал, что она уже заснула.

«Не знаю», – ответила она наконец. «Наверное, меня отправят в детский дом». Дед говорил, что так бывает с детьми без родителей.

В ее голосе не было страха или печали, только спокойное принятие неизбежного. И это было страшнее всего. А если? Андрей замялся, сам удивляясь мысли, что пришла ему в голову.

Если бы был другой вариант. Какой? Я мог бы. Позаботиться о тебе.

Временно. Пока не найдутся твои родственники. Аня повернулась к нему.

В полумраке ее глаза казались темными омутами. «Зачем тебе это?» Простой вопрос. Сложный ответ.

«Ты спасла мне жизнь», – сказал он. «И, мне кажется, мы могли бы помочь друг другу». Аня не ответила.

Она отвернулась, свернувшись калачиком, прижимая котомку к груди. «Спокойной ночи», – сказала она тихо. «Спокойной ночи, Аня», – ответил Андрей, глядя в потолок и слушая, как ветер шумит в кронах деревьев за стенами сторожки.

Утро началось с тревожного шороха. Аня проснулась мгновенно, как дикий зверек, и тронула Андрея за плечо. Тихо, – прошептала она.

– Кто-то есть снаружи. Андрей напрягся, прислушиваясь. Действительно, вокруг сторожки кто-то ходил, ломая ветки.

Слишком тяжелые шаги для лесного зверя. Люди, – выдохнул он. – Может, охотники? Аня покачала головой…