* Солдат вернулся домой и узнал, что мажоры сделали с его сестрой — город содрогнулся от его мести

А потому что поняла, остановить его невозможно. Ранним утром во дворе уже ждала бежевая машина. Роман был его боевым товарищем, он был тем человеком, кому Тарас мог бы доверить свою жизнь. И сейчас он доверил ему свою маму и свою сестру Оксану.

Он смотрел им вслед, смотрел, как машина увозит две родные души, которые у него остались. А потом он поднялся к себе. Проверил все – воду, газ, электричество. Закрыл плотно окна.

Запер двери. Надел перчатки. Перекинул рюкзак через плечо и пошел. Во дворе стоял гул от дороги.

Где-то гавкали собаки. Где-то смеялись дети. Жизнь шла своим чередом. Но для него все это уже было в прошлом.

Он снова вернулся на войну. На войну против системы. Клуб, в который ходили Владимир и Станислав, был местом, где бармен мог легко подмешать в напитки девушек легкие наркотики, местом, где охрана знала, кого трогать нельзя. Именно туда Тарас пришел вечером.

Пришел как человек, у которого ничего не осталось. Не покоя, не веры в то, что справедливость существует сама по себе. Она теперь была только в его руках. Тяжелых, обмотанных кожей, с кастетом в кармане ветровки.

Он не зашел внутрь. Не видел смысла. Остановился в тени, на парковке, между двумя машинами. Здесь пахло алкоголем, духами и табаком.

Вечерняя прохлада смешивалась с гулом музыки изнутри. Громкие басы и девичий смех пробивались сквозь стены. Он стоял там, неподвижно, как тень. Время тянулось.

Сначала мимо прошли два охранника, он присел и не был замечен. Потом парочка пьяных ребят, спотыкаясь и хохоча. Наконец, двери клуба распахнулись, и на свет вышли они. Владимир и Станислав.

Владимир с бутылкой пива в руке, в майке на три размера меньше, с золотой цепью на шее. Станислав, в спортивной кофте, с туповатой ухмылкой и девушкой, которой, судя по походке, было плохо. «Очень плохо. По-моему, ей пора освежиться», — сказал Владимир.

И Станислав ржал, как будто это была шутка из старого фильма. «Цигель, цигель, ай лю-лю». И они снова ржут. Тарас вышел из тени.

Шаг за шагом. Медленно. Так, как когда идешь по минному полю. Спокойно, но с уверенностью.

И, полной тишиной внутри. Они заметили его почти сразу. Владимир вскинул брови. «Смотри-ка, собачник ожил!»

Хмыкнул он. «А чего без сестренки?» Добавил Станислав, и снова смех. Противный. Как скрежет по стеклу.

Но на третьем шаге смех оборвал. Потому что Тарас оказался уже совсем рядом. И рука не дрогнула. Первый удар пришелся Владимиру.

В скулу. Кастет вошел, как молот в кирпич. Хруст, и тот упал, как мешок с дерьмом. Станислав даже не успел понять, что произошло, как получил по переносице.

Потом — в пах. Затем — еще раз. Он заорал. Но крик утонул в грохоте музыки.

Девушка, что шла с ними, уже лежала на асфальте. Бессознание. От передозировки, от наркоты, которую ей подсыпали в напиток. Никто не заметил.

Никто не вышел. Никому не было дела. Все произошло за секунды. Владимир бился на земле, истекая кровью.

Лицо уже не узнать. Станислав, сбитый с ног, отползал, задыхаясь. Глаза — полные ужаса. Настоящего…