* Солдат вернулся домой и узнал, что мажоры сделали с его сестрой — город содрогнулся от его мести

Коваль теперь не спал. Сидел в доме, окруженный охраной. Каждый звук, как выстрел. Он никогда не боялся полиции.

Не боялся судов. Все были куплены, но впервые он боялся его. Парня с добрыми глазами, который хотел справедливости. Город гудел.

Убит сотрудник полиции. Убит криминальный авторитет. На улицах было тихо, но люди чувствовали, это непростые убийства. Кто-то начал войну.

Следователь Самойленко не спал третью ночь подряд. Перед ним лежали папки с делами, и вот новые, два трупа за неделю. Соловей и боец Коваля Владимир Шершов, тот самый Шершень. Он не верил в совпадения, но связь была очевидна.

Оба были связаны с Ковалем. И это не заказные убийства, это месть. Он уже знал и понимал, что это месть брата. Месть солдата, который вернулся с войны и попал в другую, куда более грязную.

Без формы, без фронта, без приказов. Парень столкнулся с тем, чего не учат в армии, когда те, кто должны защищать, покрывают. Когда справедливость не достигается, а покупается. Когда преступники сидят в кабинетах, а жертвы в запертых комнатах с зашитыми ртами.

Следователь понимал его. На месте Тараса, может, делал бы то же самое. Система гнилая. Закон не работает.

Но убийство – это не выход. Это путь в никуда. Ковалю всегда казалось, что его не достанут. Что он на вершине.

Что власть в его кармане, связи, в телефоне, а смерть только у тех, кто беден. Тарас вошел в холл через черный вход. Без шума. Провода перекушены.

Сигнализация отключена. Он все рассчитал. Как на войне. Как в рейде.

Как в финальной операции, где нельзя ошибиться. Второй этаж. Кабинет с матовым стеклом. Он вошел.

Коваль сидел в кресле. Лицо, не как у хищника, как у крысы, которую загнали в угол. Он вздрогнул. Не поверил.

Поперхнулся воздухом. Его губы зашевелились, но слов не вышло. Тарас закрыл за собой дверь. «Тихо! Как ты сюда дошел? Кто тебя пропустил?»

«Те, кто не хочет умирать за таких, как ты», — спокойно ответил Тарас. Он прошелся по кабинету, посмотрел на картины, потом — на самого Коваля. «Знаешь, почему я здесь?» «Все из-за твоей сестры, из-за собаки?»

«Правильно». «Поверь мне, мне тоже жалко девочку. Я передал твоей матери денег на лечение. Но ты тоже хорош.

Отправил моего сына в больницу. Мы квиты». Тарас усмехнулся. «Думаешь, я пришел мстить за сестру? За собаку?

Ты правда считаешь, что я начал войну только из-за этого?» Он шагнул ближе. Голос стал ниже. «Тише! Это все было только началом.

Спусковым крючком. Ты позволил своему сыну чувствовать себя Богом. Ты дал ему это право. Ты создал условия, где девчонок насилуют, и ничего за это не бывает.

Где мать унижают, кидая деньги, как кость собаке, лишь бы не лаяла». Коваль напрягся. «Послушай, парень, не делай поспешных выводов. Хочешь ко мне на работу?

Будешь начальником службы охраны? Ты таких денег нигде не заработаешь. Поверь мне. Я не парень.

Я твой диагноз. Запущенный. Неоперабельный. Ты думал, ты система…