«Твоя дочь от первого брака нам тут не нужна!». Заявила свекровь, приехав на новоселье в нашу новую квартиру сразу с чемоданами. Гости за столом затихли. А мама Маши в стала и спокойно сказала ЭТО…
Мы можем одолжить вам эту сумму, чтобы вы вернули деньги Нине Васильевне. А вы будете отдавать нам постепенно, без процентов и спешки». «Папа», – Маша была тронута.
«Мы не можем принять такие деньги». «Почему нет?» – спросил он. «Мы все равно копили их для тебя и Леры.
Лучше отдать сейчас и закрыть этот неприятный вопрос, чем позволить конфликту разрастись». Андрей поднял взгляд. «Я…
Я не знаю, что сказать». «Это очень щедрое предложение. Скажи, что больше не позволишь своей матери диктовать, как вам жить», – ответил Михаил Петрович.
«И что защита Леры и Маши будет для тебя на первом месте». «Обещаю», – Андрей выглядел искренним. «Я понял свою ошибку.
Больше такого не повторится». Маша смотрела на мужа с недоверием. Его слова звучали правильно, но сможет ли он сдержать обещания, когда Нина Васильевна снова начнет давить? «Андрей», – она взяла его за руку.
«Я хочу верить тебе, но сегодня мы увидели, насколько сильно твоя мать влияет на тебя. Ты готов бороться с этим? По-настоящему?» «Да», – он крепко сжал ее пальцы. «Сегодня я понял, что чуть не потерял самое дорогое из-за своей слабости.
Я не допущу этого снова». Татьяна Николаевна вздохнула с облегчением. «Ну вот и хорошо. А теперь, может быть, все-таки отпразднуем новоселье? Дети, наверное, проголодались, да и нам не помешало бы что-нибудь съесть после всех этих волнений».
Утро после новоселья выдалось тихим и напряженным. Гости разъехались поздно вечером, родители Маши уехали последними, обещав вернуться через пару дней с деньгами для Нины Васильевны. Маша провела беспокойную ночь, то и дело просыпаясь и прислушиваясь к дыханию Андрея рядом.
Он тоже не спал, ворочался, вздыхал, несколько раз вставал и курил на балконе, думая, что она не замечает. Лера проснулась раньше всех и, как обычно, пришла в их спальню. Маша услышала осторожные шаги и притворилась спящей, наблюдая сквозь ресницы, как дочь подходит к кровати и внимательно изучает лица взрослых.
«Мам», – наконец прошептала девочка, слегка дотрагиваясь до Машиного плеча, – «ты спишь?» Маша приоткрыла глаза и улыбнулась. «Уже нет. Доброе утро, солнышко».
«Бабушка Нина правда хотела забрать мою комнату?» – спросила Лера без предисловий, и сердце Маши сжалось от этой детской прямоты. «Она просто не понимала, как важно детям иметь свое пространство», – осторожно ответила Маша, садясь на кровати и притягивая дочь к себе.
«Но не волнуйся, твоя комната останется твоей. Никто ее не заберет». «А дядя Андрей тоже так думает?»
В голосе Леры звучала тревога, и Маша поняла, что дочь услышала и поняла больше, чем казалось взрослым. «Конечно», – раздался хриплый со сна голос Андрея, который повернулся к ним. «Лера, прости меня за вчерашнее.
Я повел себя глупо, но больше такого не повторится. Твоя комната – это твоя территория, и никто не имеет права ее забирать». Лера внимательно посмотрела на него своими серьезными глазами, словно оценивая искренность его слов, а затем кивнула.
«Хорошо. А завтракать будем?» Этот переход от серьезной темы к повседневным заботам, такой типичный для детей, заставил Машу улыбнуться. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.
«Конечно будем», – она поцеловала дочь в макушку. «Иди умывайся, а я сейчас приду и приготовлю что-нибудь вкусное». Когда Лера вышла, Маша повернулась к мужу: «Как ты?»
Андрей выглядел осунувшимся и виноватым. «Паршиво. Всю ночь думал о том, какой я идиот. Чуть не разрушил нашу семью из-за своей трусости».
«Но не разрушил», – мягко заметила Маша. «И, надеюсь, извлек урок». «Еще какой», – он потер лицо руками.
«Мама звонила утром, пока ты спала. Требовала деньги, кричала, угрожала судом. Я сказал, что мы вернем ей всю сумму в ближайшее время, но никаких условий выполнять не будем»…