Выгнав жену, муж насмехался, что ей достался лишь старый холодильник. Он не подозревал о двойной стенке в нём…

Зал замер. Потом — гул, как от взрыва. Все глаза — на Виктора, красного от ярости и стыда.

— Именно поэтому, — закончил Михаил, — я публично заявляю: я никогда не буду работать в компании человека с такими моральными устоями. И советую своим однокурсникам серьёзно подумать, прежде чем связывать с ней свою судьбу. Спасибо.

Он сошёл со сцены под оглушительные аплодисменты — сначала робкие, потом — всё громче, мощнее. Репутация Викторова, построенная на показной роскоши, рухнула за пять минут. Михаил подошёл к Ольге, обнял её — смущённую, плачущую, сияющую от гордости, — и они вместе направились к выходу, не оглядываясь.

— Мам, — сказал он уже в гардеробе, подавая ей пальто. — Позвони Григорию Семёновичу.

Ольга посмотрела на своего сына — взрослого, сильного, доброго. В его глазах — любовь, благодарность, уверенность. Впервые за долгие годы она почувствовала: она счастлива. По-настоящему, безоговорочно.

Она достала телефон и улыбнулась:

— Хорошо. Я согласна на ужин.