Я довольная возвращалась от нотариуса, чтобы сообщить мужу и свекрови, что бабушка завещала мне три квартиры и дачу. Но, войдя на порог своего дома, я услышала голоса свекрови и мужа и решила подслушать… да так и застыла в ужасе от услышанного…

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Ксения Валерьевна Громенко закончила очередной дизайн-макет для клиента. Незнакомый номер. Она нахмурилась, но все же ответила. — Добрый день.

Это Ксения Валерьевна Громенко. Да, слушаю. Меня зовут Ольга Ивановна, я помощница нотариуса Веры Николаевны Кравченко. Вам необходимо подойти к нам в контору по вопросу наследства вашей бабушки, Лидии Степановны Громенко.

Ксения замерла с телефоном у уха. — Наследство? Бабушка ушла четыре месяца назад, в феврале. Похороны были скромные, только она да две соседки из коммуналки, где бабуля прожила всю свою долгую жизнь.

— О каком наследстве может идти речь? — Простите, но вы уверены? У бабушки Лиды практически ничего не было, одна комната в коммунальной квартире… — Ксения Валерьевна, я не могу обсуждать детали по телефону.

Вам необходимо явиться лично с паспортом. Мы работаем до 18 часов, можете подъехать сегодня. — Хорошо, я буду через час. Ксения положила трубку и уставилась в пространство.

Что за странность? Бабушка всю жизнь работала простым инженером на заводе, получала крохотную пенсию, экономила на всем. Ее комната в коммуналке на окраине Киева была обставлена мебелью еще с советских времен, даже на новый холодильник бабуля копила два года. Ксения встала из-за стола, прошлась по квартире.

Небольшая двухкомнатная, которую они с Артемом снимали уже девятый год. Девятый. Она остановилась у окна, посмотрела на серые многоэтажки напротив. Когда они поженились, ей было 23, ему 25.

Оба верили, что это временно, что скоро накопят, купят свое жилье, заведут детей. Но прошло девять лет. Своего жилья нет. Детей нет.

Зато есть свекровь Нина Марковна, которая живет с ними последние пять лет. После того, как ее салон красоты якобы сгорел, и она осталась без дохода. Временно, конечно. Все временно.

Ксения тряхнула головой, прогоняя мысли. Надо ехать к нотариусу, разбираться. Она быстро переоделась, схватила сумку и вышла из квартиры. По дороге в нотариальную контору память предательски подбрасывала обрывки разговоров с бабушкой.

Последний раз Ксения навещала ее в ноябре, за три месяца до того, как Лидия Степановна тихо ушла во сне. Бабушка тогда сидела в своем потертом кресле у окна, вязала очередной шарф, смотрела на внучку своими выцветшими голубыми глазами и вдруг спросила: — Ксюша, ты там у себя хозяйка или гостья? — Что? — не поняла Ксения.

— В той квартире, где живешь. Ты там свою чувствуешь или чужой? Ксения тогда засмеялась, отмахнулась, сказала что-то про то, что это их с Артемом дом, общий. Бабушка покачала головой, но промолчала, продолжила вязать.

А еще раньше, летом, когда Ксения приезжала помочь разобрать старые вещи на балконе, бабушка вдруг заговорила о свекрови. — Это твоя Нина Марковна, она давно у вас? — Пять лет уже, бабуль. Помнишь, я рассказывала, у нее салон сгорел, страховки не было.

Она осталась без дохода, пришлось к нам переехать. И когда съедет, как встанет на ноги, она сейчас в другом салоне работает, копит на новое помещение. Бабушка хмыкнула. — Пять лет копит, и еще столько же будет.

Таким не накопить никогда, Ксюша. У них всегда будет причина остаться. — Бабуль, ну что ты такое говоришь? Она же мать Артема!

— Именно поэтому и говорю. Тогда Ксения не поняла, обиделась даже, решила, что бабушка просто старая, придирчивая. Но сейчас, сидя в маршрутке и глядя в окно, она вспоминала интонацию, с которой Лидия Степановна произнесла эти слова. Там не было злости.

Там была печаль. Нотариальная контора располагалась в старом кирпичном здании в центре. Ксения поднялась на третий этаж, нашла нужную дверь. Табличка гласила «Нотариус Кравченко В.Н.».

Помощница, та самая Ольга Ивановна, женщина лет пятидесяти в строгом жакете, встретила ее приветливо, провела в кабинет. Вера Николаевна Кравченко оказалась высокой седой женщиной с умными карими глазами. Она пожала Ксении руку, предложила присесть. — Ксения Валерьевна, я понимаю, что для вас это может быть неожиданностью.

Ваша бабушка, Лидия Степановна, составила завещание два года назад. Согласно ее последней воле, все ее имущество переходит вам. — Комната в коммуналке? Вы имеете в виду?

Вера Николаевна улыбнулась. — Не только. Прошу вас ознакомиться с документами. Она раскрыла папку, начала выкладывать на стол один документ за другим.

Ксения смотрела на печати, подписи, цифры и не могла поверить своим глазам. «Свидетельство о праве собственности». Однокомнатная квартира в Оболонском районе, 42 квадратных метра. Еще одно свидетельство.

Однокомнатная квартира в Печерском районе, 38 квадратных метров. Третье. Однокомнатная квартира в Святошинском районе, 35 квадратных метров. И последнее.

Дачный участок с домом в 50 километрах от Киева, 10 соток. — Это… это какая-то ошибка, — выдохнула Ксения. — У бабушки не было таких денег. Она всю жизнь считала каждую копейку.

— Именно поэтому она и смогла это приобрести, — мягко ответила Вера Николаевна. Лидия Степановна начала покупать недвижимость 30 лет назад, еще в 90-е годы, когда цены были низкими. Первую квартиру купила на накопление, которое собирала с молодости. Потом сдавала ее, копила деньги, через несколько лет купила вторую, потом третью.

Дачу приобрела последней, 8 лет назад. — Но почему я ничего не знала? Она хотела, чтобы вы узнали только после ее ухода. — Сказала, что это будет для вас лучше, что так вы сможете сделать правильный выбор.

Ксения молчала, переваривая информацию. — Три квартиры. Дача. Бабушка жила в коммуналке, экономила на еде, штопала старую одежду, а у нее было три квартиры…