«Жена должна бояться! Припугни, и она сама побежит квартиру переписывать!» — учила свекровь сына на кухне, думая, что я сплю. К обеду муж созрел: «Слушай сюда! Или дарственная, или пеняй на себя!» Но переступив порог кухни, он застыл как вкопанный….

Не из-за такой мелочи портить отношения. А дальше пошло по накатанной. Людмила Ефимовна заявлялась, когда вздумается.

Могла прийти в девять утра в выходной, когда они еще спали. Могла нагрянуть вечером, когда Ксения приходила с работы измотанная и мечтала просто упасть на диван. Свекровь всегда находила повод.

То ей нужно было передать Игорю какие-то бумаги, то она купила продукты и решила поделиться, то просто соскучилась. Со временем появились и просьбы о деньгах. Не сразу, конечно.

Сначала что-то по мелочи. Не хватило на лекарства. Задержали зарплату.

Сломалась стиральная машина. Игорь давал без разговоров. Ксения тоже не возражала.

Семья же. Но долги не возвращались. Людмила Ефимовна как будто забывала о них напрочь.

А если Игорь робко напоминал, она обижалась. Я что, чужая тебе? Мать свою за копейки считаешь? Три месяца назад Свекровь попросила 20 тысяч на ремонт в ванной. Игорю отдал.

Месяц назад ман 15 на новый телевизор. Старый сломался. Отдал.

Ни разу эти деньги не вернулись. А вчера Людмила Ефимовна явилась с новым запросом. 30 тысяч на шторы.

Ксения как раз пришла с работы. Смена выдалась тяжелая. На ногах с восьми утра.

Без нормального обеда. В холодильнике пусто. Ужин надо готовить, а сил нет вообще.

Она сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню. Там уже сидела Людмила Ефимовна, попивая чай из Ксенины любимой чашки. «А, Ксенечка! Пришла!» Свекровь одарила ее взглядом, в котором читалось что-то вроде снисходительного одобрения.

«Игорек мне только что чай налил. Ты, я вижу, устала». «Ничего, бывает».

Ксения молча кивнула и достала из холодильника бутылку воды. Пить хотелось нечеловечески. «Слушайте, дети, я вот тут подумала…» Людмила Ефимовна отставила чашку и сложила руки на столе, как будто собиралась объявить нечто важное.

«Шторы в моей комнате совсем старые стали. Вид ужасный. Я присмотрела в магазине хорошие, качественные, правда, не дешевые.

Тридцать тысяч. Но они того стоят, поверьте. «Игорек, сынок, ты бы мне помог.

Я потом отдам, конечно, когда премию получу». Игорь замялся. Ксения видела, как он искоса на нее поглядывает, ждет реакции.

Она поставила бутылку на стол и посмотрела Свекрови в глаза. «Людмила Ефимовна, у нас сейчас денег нет, коммуналку надо платить, за интернет, за телефон. Еще кредит за холодильник остался.

Мы сами едва сводим концы с концами». Свекровь вскинула брови. «Как это нет? Вы оба работаете».

«Работаем, но зарплата не резиновая». Ксения старалась говорить спокойно, хотя внутри уже кипело. «К тому же вы два месяца назад брали двадцать тысяч и месяц назад пятнадцать.

Вы их не вернули?» Лицо Людмилы Ефимовны вытянулось, а потом сразу напряглось. «То есть как это я не вернула? Я же сказала, что отдам». «Сказали, но не отдали.

А теперь просите еще». «Ксения!» — Свекровь повысила голос. «Я не ожидала от тебя такого.

Я что, чужая в этом доме?» «Игорь, мой сын! И если он дает матери в долг, это нормально? Или ты считаешь, что я должна перед тобой отчитываться?» «Людмила Ефимовна, я не говорю, что вы чужая. Ксения чувствовала, как напряжение растет, но не собиралась отступать». «Я говорю, что у нас действительно нет денег сейчас.

И пока вы не вернете предыдущие долги, новых дать не можем». Воцарилась тишина. Свекровь смотрела на Ксению так, будто та только что плюнула ей в лицо.

Игорь сидел, уткнувшись в свою тарелку, и молчал, явно не желая встревать. «Понятно», — наконец, процедила Людмила Ефимовна. «Значит так.

Ну что ж, запомню». Она поднялась, взяла сумку и направилась к выходу. Игорь попытался ее остановить.

«Мам, ну подожди, может, мы что-то придумаем?» «Ничего не надо придумывать», — отрезала свекровь. «Я все поняла. Всего доброго».

Хлопнула дверь. Игорь обернулся к Ксении сукоризненным видом. «Зачем ты так? Она же обиделась».

«Игорь, она уже должна нам пятьдесят пять тысяч». Ксения не выдержала. «Пятьдесят пять.

Это почти две мои зарплаты. И она даже не собирается возвращать. Ты же видишь?» «Ну она мать.

Не будет же она нас обманывать». «Она уже обманывает. Говорит, что отдаст и не отдает.

А теперь еще тридцать просит. Где логика?» Игорь пожал плечами, отвел взгляд. «Она просто в трудном положении.

Ей тяжело одной». Ксения поняла, что спорить бесполезно. Она устала, ей хотелось есть, спать и тишины.

Она махнула рукой и пошла в комнату. Весь вечер Игорь ходил насупленный. Ксения приготовила ужин, они поели молча.

Потом он ушел в гостиную смотреть телевизор, а она забралась в постель. Голова раскалывалась. Она приняла таблетку от боли, выключила свет и закрыла глаза.

А сегодня, в пятницу, началась та самая бесконечная смена. Ольга Викторовна заболела, и Ксению попросили подменить. Тридцать шесть часов подряд.

Капельницы, уколы, перевязки, обходы. К концу она уже не чувствовала ног и соображала с трудом. Старшая медсестра отпустила ее пораньше, в субботу утром, сказав «Иди, Ксюш, отсыпайся, ты молодец, спасибо».

Теперь она стояла в прихожей своей квартиры и мечтала только об одном – добраться до кровати и провалиться в сон. Игоря дома не было, должно быть еще на работе. Хорошо, никто не будет отвлекать.

Ксения стянула куртку, бросила сумку на пол и поплелась в спальню. Даже умываться не стала, сил не было. Рухнула на кровать, натянула одеяло и зажмурилась.

Сон накрыл ее почти мгновенно. Она не слышала, как через час пришел Игорь, как он осторожно заглянул в спальню, увидел спящую жену и тихо прикрыл дверь. Не слышала, как он прошел на кухню, разогрел себе ужин и сел перед телевизором.

Не слышала, как спустя какое-то время он лег рядом, стараясь не потревожить ее. Ксения спала глубоко и тяжело. И ей снилась бабушка Вера Тихоновна.

Они сидели на кухне в старой квартире, той самой, где Ксения выросла. Бабушка наливала ей чай в чашку с розочками и говорила что-то важное, очень важное. Ксения не могла разобрать слов, но чувствовала, это что-то про защиту, про силу, про то, что нельзя позволять другим решать за тебя.

Сон был странный, тревожный. Бабушка смотрела на нее серьезно, почти строго, и все говорила, говорила. А потом вдруг встала и пошла к двери.

Ксения хотела окликнуть ее, но не смогла. Голос пропал. Бабушка обернулась на пороге, покачала головой и растворилась…