Богатый бизнесмен из жалости дал ключи от старого дома в деревенской глуши уличной сиротке… А приехав через полгода, замер от увиденного…

И все же что-то было иначе. Она сама. Теперь у нее была надежда, которую не могли погасить казенные стены.

На втором этаже она столкнулась с Верой Игоревной. Учительница застыла на месте, увидев ее, а потом бросилась навстречу, обнимая по-настоящему, без притворства. «Марьяночка», прошептала она, и в ее глазах блестели искренние слезы.

«Я знала. Я чувствовала, что ты жива». Впервые за весь этот долгий день Марьяна позволила себе улыбку.

В море равнодушия и фальши этот островок настоящей, живой человеческой заботы согревал душу. Она благодарно прижалась к учительнице, вдыхая знакомый запах мятных леденцов, которые Вера Игоревна всегда носила в кармане. «Ты не представляешь, как я рада тебя видеть», — продолжала учительница, отстраняясь и вытирая слезы.

«Где ты была все это время? Что с тобой случилось?» Марьяна помедлила, но решила довериться. «Я жила в деревне, в доме одного хорошего человека. Он… Он хочет меня удочерить».

Глаза Веры Игоревны расширились от удивления и радости. «Правда? Это же чудесно! Кто он? Когда это случится? Его зовут Глеб Раевский», — ответила Марьяна. Он обещал, что скоро.

Только нужно оформить документы. Вера Игоревна крепко жала ее руку. «Я помогу, чем смогу, девочка моя.

Только держись. И помни, теперь все будет по-другому». 22 февраля.

Жанна Борисовна сидела за своим массивным директорским столом, перебирая документы. На столе, кроме обычного хаоса и бумаг, стояла фарфоровая статуэтка балерины, единственное личное украшение в этом казенном кабинете. Вечером накануне она доблеско натерла стекло на дипломах и грамотах, висевших на стене.

В дверь постучали. «Войдите», — отрывисто бросила она и тут же изобразила улыбку, увидев вошедшего. Глеб Раевский выглядел собраннее и увереннее, чем при их первой встрече четыре дня назад.

Тогда, когда Марьяну только привезли, он был одним из тех, кто ее опознал по старой газетной статье. Сегодня он пришел с другой целью. «Здравствуйте, Жанна Борисовна», — Глеб пожал протянутую руку и сел в предложенное кресло.

«Я пришел по важному делу». Он достал из кожаного портфеля папку с документами. «Я хочу оформить опеку над Марьяной Светловой с последующим усыновлением», сказал он прямо, глядя директрисе в глаза.

Жанна Борисовна сделала вид, что удивлена, хотя уже слышала об этом от самой Марьяны и от инспектора БДН. «Это серьезное решение», — протянула она, разглядывая мужчину перед собой. «Вы уверены, что готовы взять ответственность за трудного подростка?» «Абсолютно», кивнул Глеб.

«У меня есть опыт воспитания. Моя племянница, Милена, живет со мной уже восемь лет. У нас крепкая, дружная семья.

Я могу обеспечить Марьяне все необходимое, и материально, и эмоционально». Он протянул папку с документами. «Здесь все, что требуется для первого этапа.

Справка о доходах, справка о здоровье, характеристика с работы, рекомендательные письма. Моя анкета как потенциального опекуна. Жилищные условия проверять, я так понимаю, будут отдельно».

Жанна Борисовна приняла бумаги, небрежно пролистывая их, хотя внутри ликовала. Если Марьяну усыновят, это снимет все вопросы о том, как велись поиски, как быстро прекратились. Мы же нашли ей семью.

Мы сделали все правильно. Вот что она скажет на любой проверке. Конечно, мы рассмотрим ваше заявление в приоритетном порядке.

Улыбнулась она профессиональной улыбкой. Но процесс не быстрый, вы должны понимать. Комиссия, проверки, документы.

Три-четыре месяца как минимум. Глеб кивнул, принимая условия игры. Я готов ждать столько, сколько потребуется.

Но я хочу навещать Марьяну каждую неделю. Приносить ей книги, помогать с учебой. Чтобы она знала, я не передумаю.

Разумеется, Жанна Борисовна благосклонно наклонила голову. Мы всячески поощряем общение будущих родителей с детьми. Это создает необходимую эмоциональную связь.

Ей было выгодно показать заботу о воспитанниках перед грядущей проверкой. Пусть видят, что в детском доме номер 7 дети не просто содержатся, им помогают обрести семью, следят за их психологическим благополучием. Тогда договорились, Глеб встал, протягивая руку.

Я буду приезжать каждую субботу. И буду на связи, если возникнут какие-то вопросы по документам. Жанна Борисовна ответила крепким рукопожатием.

Уверена, мы сработаемся, улыбнулась она. И эта фраза, пожалуй, была единственной искренней за весь их разговор. Март в детском доме всегда был особенным месяцем.

После долгой зимы дети оживлялись вместе с природой, становились активнее, непоседливее. Комнату Марьяны заливал весенний свет, пробивающийся сквозь тюлевые занавески. Она сидела на подоконнике, подтянув колени к груди и вязала что-то замысловатое из ярко-голубой пряжи.

«Опять ты со своими нитками!» — фыркнула Лена, ее соседка по комнате. «Чистая бабушка!» Марьяна только улыбнулась. Насмешки больше не задевали, они казались такими мелкими по сравнению с тем, что ей довелось пережить.

Вязание помогало скрасить ожидания. А ждать приходилось долго. Документы на опеку рассматривались, проверки шли своим чередом.

Но Глеб сдержал обещания, он приезжал каждую субботу, ровно в два часа дня, как по расписанию. Он привозил книги, те, что Марьяна просила, и те, что считал полезными для ее развития. Привозил сладости, которые она делила с другими детьми.

Привозил пряжу разных оттенков и фактур, Марьяна никогда не видела такого разнообразия. А еще, новости от Милены и Алевтины. Милена писала ей письма, детские, наивные, с рисунками на полях.

«Дорогая Марьяна! Я так жду, когда ты приедешь к нам жить. Я уже освободила для тебя полку в шкафу. И на моем столе тоже есть место для твоих книжек.

Мы будем вместе ходить в школу. У меня есть подружка Соня, она тоже будет твоей подружкой, я ей уже рассказала про тебя». Алевтина тоже писала.

Ее письма были сдержаннее, взрослее, но не менее искренние. «Марьяна, я хочу попросить у тебя прощения. Когда Глеб впервые рассказал мне о тебе, я отнеслась настороженно.

Мне было страшно, что еще один ребенок в нашей семье — это еще одна ответственность, еще одна привязанность, еще одна возможность потерять и страдать. Но теперь я знаю, что ты — подарок судьбы. Ты спасла мою дочь, а значит, спасла и меня.

Я жду не дождусь, когда смогу тебя обнять». Эти письма согревали долгими вечерами, когда возвращались кошмары. Во сне Марьяна снова видела маму, она тонула, протягивала руку, звала на помощь.

Но теперь, просыпаясь в холодном поту, девочка знала, есть за что держаться. Есть будущее, которое ждет ее совсем скоро. Жизнь в детдоме тоже изменилась.

Жанна Борисовна больше не орала на детей, старалась быть адекватнее. Проверки по факту утопления Марьяны прошли, замечаний не было. Жанна Борисовна умела правильно оформить документы и найти подход к проверяющим.

Но когда Марьяна проходила мимо, директриса не выдерживала, бросала вслед с плохо скрываемой завистью. Везучая! Нашлась богатенькая семейка. Однажды это услышала Вера Игоревна…