«Будешь знать, как мне перечить! Ты выйдешь отсюда только вперед ногами!» — заорал муж, отобрал телефон и запер меня в загородном доме без еды и воды…

Исчезли милые сердцу Марины безделушки, старые фотографии в рамках «вышитой бабушкой салфетки» коллекции керамических ангелочков. Вместо них на полках появились строгие вазы и книги в одинаковых переплётах, привезённые свекровью с собой. «Ну вот», – с гордостью заявила она, оглядывая плоды своих трудов. «Совсем другое дело.

Стильно и современно». А то был какой-то мещанский уют. Марина молча смотрела на это обновлённое пространство, которое вдруг стало чужим и холодным. «А где мои фотографии?», – тихо спросила она.

«Ой, я их в коробку сложила», – беззаботно ответила Тамара Игоревна. Убрала на антресоле. Зачем этот пылесборник на виду держать? Вечером, когда они остались одни, Марина попыталась поговорить с мужем.

«Стас, я не могу так больше. Это мой дом, понимаешь?» Твоя мать ведёт себя так, будто она здесь хозяйка. Ириш, она просто хочет помочь, сделать как лучше.

Начал он своим привычным примирительным тоном. «Лучше для кого? Для себя?» Она избавилась от всего, что было мне дорого.

«Ну что ты преувеличиваешь? Вещи – это всего лишь вещи. Главное – мир в семье». «Мир в семье», – горько усмехнулась Марина.

«Ты называешь миром то, что я должна молча терпеть, как чужой человек разрушает мой дом и мою жизнь. Она не чужой человек, она моя мать», – повысил голос Стас. «А я твоя жена». Не выдержала Марина.

«Или ты забыл об этом?» Они долго спорили, но разговор, как всегда, зашёл в тупик. Стас отказывался видеть в действиях матери что-либо, кроме заботы. А любые возражения Марины воспринимал как неуважение.

На следующий день перед отъездом Тамара Игоревна нанесла последний удар. Она стояла на крыльце, оглядывая участок и задумчиво произнесла. «Знаешь, сынок, я тут подумала. Терраса у вас совсем не кудышная.

Доски старые, крыша течёт. Нужно всё переделывать». «Мы как раз копим на это, мам», – ответил Стас. «Копите?» – хмыкнула свекровь.

«А что, если я вам помогу? У меня есть некоторые сбережения. Можем нанять хорошую бригаду, сделать всё по-человечески. Я даже проект уже прикинула.

Будет у вас не терраса, а настоящая летняя веранда, застеклённая с камином». Марина напряглась. «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». «Это очень щедро с вашей стороны», – осторожно сказала она.

«Но мы справимся сами». «Не будь такой гордой, деточка», – снисходительно улыбнулась Тамара Игоревна. «Я ж для вас стараюсь. Представь, как хорошо будет здесь сидеть вечерами, пить чай.

Я бы даже свой любимый самовар сюда перевезла». Она говорила так, будто уже видела себя полноправной хозяйкой этой будущей веранды. И Марина поняла, что это не просто предложение помощи, это был следующий шаг в её плане по захвату территории. Она ещё не знала, какую цену свекровь потребует за свою щедрость, но уже чувствовала, что добром это не кончится.

Возвращение в городскую квартиру после выходных на даче ощущалось как возвращение из одного плена в другой. Если на даче хозяйничала свекровь, то в их съёмной двушке её дух незримо присутствовал в виде бесконечных звонков и советов. Тамара Игоревна звонила Стасу по пять раз на дню, уточняя, поел ли он, надел ли тёплый шарф и не забыл ли принять витамины. Марина старалась отстраниться от этого с головой, уходя в работу.

Её проекты по ландшафтному дизайну были её спасением. Создавая гармонию на чужих участках, она хотя бы на время забывала о дисгармонии в собственной семье. Через неделю после их поездки на дачу раздался звонок. Тамара Игоревна.

Но на этот раз она звонила не Стасу, а ей. «Мариночка, привет, голубушка. Голос свекрови был слаще мёда». «Не отвлекаю?» «Здравствуйте, Тамара Игоревна».

«Немного занята», – честно ответила Марина, просматривая чертежи нового проекта. «Ой, я на минуточку. У меня к тебе дело деликатное. Нам нужно встретиться».

«Сегодня часиков в семь в шоколаднице у твоего офиса». «Я не могу сегодня, у меня встреча с заказчиком». «Отмени», – безапелляционно заявила свекровь. «Это важнее.

Касается нашего общего будущего». Последние слова заинтриговали и встревожили Марину. Она согласилась, перенеся встречу с клиентом на завтра. В кафе Тамара Игоревна уже ждала её за столиком у окна.

Перед ней стояла чашка кофе и пирожные. «Закажи себе что-нибудь, деточка, я угощаю». – великодушно предложила она. Марина заказала зелёный чай.

«Так о чём вы хотели поговорить?» – спросила она, когда официант отошёл. «О здоровье, Мариночка, о здоровье». Тяжело вздохнула свекровь, отламывая кусочек пирожного серебряной ложечкой. Годы берут своё.

Врачи настаивают на санаторно-курортном лечении. Говорят, нужно подлечить суставы, нервы. Рекомендовали один прекрасный санаторий в Трускавце. Марина молча слушала, не понимая, к чему она клонит.

«Всё бы хорошо», – продолжала Тамара Игоревна. «Но путёвка, сама понимаешь, стоит денег. Приличных денег. Сто тысяч гривен».

Марина едва не попёркнулась чаем. «Это очень дорого», – только и смогла выговорить она. «Вот именно», – кивнула свекровь. «Моей пенсии на это, конечно, не хватит».

Вот я и подумала. «А вас?» Она сделала паузу, внимательно глядя на Марину. «Я знаю, вы откладывали деньги на ремонт террасы.

Как раз примерно такая сумма». Стасик мне говорил. У Марины перехватило дыхание. «Вы предлагаете нам отдать эти деньги вам?» – прямо спросила она.

«Ну что ты?» «Отдать?» «Какое грубое слово», – поморщилась Тамара Игоревна. «Я бы сказала «инвестировать»».

«В здоровье матери». «Разве это не важнее каких-то досок и гвоздей?» Марина смотрела на свекровь и не могла поверить своим ушам. Она требовала отдать их семейные накопления, единственную крупную сумму, которую им удалось скопить за три года брака, на её поездку в санаторий.

«Тамара Игоревна, мы не можем», – твёрдо сказала Марина. «Мы копили эти деньги на конкретную цель. И потом – это наши общие деньги, я не могу решать одна». «А ты поговори со Стасиком», – лукаво улыбнулась свекровь.

«Уверена, он поймёт, что здоровье матери – это святое. Он у меня хороший мальчик, заботливый». Разговор был окончен. Марина допила чай и, сославшись на срочные дела, ушла, оставив свекровь наслаждаться своим пирожным…