* Моряки заметили плывущую собаку посреди моря. Приблизившись ближе, их мир ПЕРЕВЕРНУЛСЯ от увиденного…

Пусть ведёт. Я верю ей больше, чем некоторым людям на берегу». Дмитрий поднялся, убрал кружку, вздохнул.

«Если даже собака не сдаётся, как мы можем просто уехать?» Тишина повисла над палубой. Только ветер да плеск волн. Андрей снова посмотрел на пса, потом на команду.

Его плечи дрогнули. Он чувствовал, как внутри что-то ломается, как старый ржавый болт, который слишком долго держал груз. Ладно, выдохнул он наконец.

«Пусть ведёт. Но клянусь, если мы попадем в беду, эта история станет моей последней». Собака поднялась, облизала руку Николая, потом села и снова уставилась туда, вдаль, где волны казались особенно тёмными.

Её дыхание рвалось на части, но глаза горели так, будто в них бил молния. Они думали, что спасли её. Но это была лишь первая часть.

Андрей стоял, вцепившись руками в холодный поручень, как будто тот мог удержать его от собственных мыслей. Волны били в борт, скатываясь вниз густой пеной, будто кто-то тёр судно огромной щёткой. Скрип палубы отзывался эхом в груди, каждый скрежет металла словно царапал по сердцу.

Собака, названная Шарик, не отводила глаз от горизонта. Её взгляд был настойчивым, как взгляд упрямого ребёнка, который знает, что за дверью ждёт что-то важное. Николай стоял рядом с ней, одной рукой придерживая за ошейник, другой поглаживая по мокрому боку.

Он время от времени всматривался туда же, куда смотрела собака, словно надеялся увидеть то, что видит она. Михаил молча крутил старый компас, глазомером сверяя направление. Его лицо стало жёстким, напряжённым, как натянутая верёвка.

Дмитрий стоял чуть поодаль, держа в руках заваренный чай в жестяной кружке. Пар от напитка поднимался в холодный воздух, унося с собой запах чабреца и ржавчины. — Ну что, капитан? — нарушил тишину Николай, не оборачиваясь.

— Говори. Пойдём или дальше будем гнить тут на месте? Андрей молчал, сжимая поручень так, что побелели костяшки пальцев. Он чувствовал, как холод проникает под куртку, как морская пена оставляет солёные капли на лице.

Он вдохнул глубже, пытаясь прогнать дрожь, но внутри всё равно крутился липкий комок страха. — У нас контракт. — Груз.

— Время, — произнёс он наконец, но даже сам услышал, как слабо это прозвучало. Михаил усмехнулся, глухо, без радости. — Время? А если там человек, который умирает? — Ты что, будешь потом часы ему показывать? Дмитрий подошёл ближе, подал кружку чая Андрею.

— Попей, командир. Греться надо не только телу, но и голове. Андрей взял кружку, но не пил.

Горячий металл обжёг ладонь, напомнив, что он ещё живой, что кровь всё ещё течёт в венах. Николай продолжал гладить собаку, чувствовал, как дрожат её лапы. Он наклонился к ней и тихо сказал.

— Мы тебя поняли, девочка. — Ты не случайно тут. — Мы не предадим.

Андрей глубоко вздохнул, посмотрел на каждого. Дмитрий стоял, закинув кружку за спину, глаза горели. Михаил уставился прямо на капитана, в его взгляде был вызов, давно зреющий и теперь прорвавшийся наружу.

— Ладно, — выдохнул Андрей, медленно, почти беззвучно. — Пойдём. Михаил кивнул, развернулся к штурвалу.

Его шаги звучали гулко по палубе, как удары барабана перед боем. Дмитрий выдохнул, будто скинул камень с плеч, и тут же пошёл к камбузу готовить термосы с чаем. Николай засмеялся коротко, но радостно погладил собаку по загривку.

— Слышала? Он согласился. — Ну вот, теперь держись, красавица. Двигатель заработал мощнее, низкий гул прокатился по корпусу, наполнив всё пространство вибрацией.

Казалось, будто судно вздрогнуло, собираясь в последний рывок. Солнце едва пробивалось сквозь тяжёлые облака, создавая иллюзию тусклой серебристой дорожки на воде. Волны плескались о борт, разбрасывая пену по ветру.

Когда брызги били в лицо, оставался привкус соли и железа, как после укуса губ. Команда собралась у штурвала. Михаил крутил руль, выравнивая судно, в то время как Николай рассказывал Дмитрию старую байку про свою собаку, которая когда-то спасла ему жизнь на рыбалке.

Дмитрий слушал, но больше смотрел на собаку. Она сидела, подняв морду, и даже не дрожала больше. Ветер поднимался всё сильнее, затягивая глаза слезами.

Где-то далеко впереди, на стыке неба и моря, проступала тёмная точка. Сначала едва заметная, как пятнышко грязи на стекле. Но с каждым метром она становилась чётче.

«Вижу что-то!» — крикнул Михаил, вцепившись в руль. — Похоже на яхту. Николай резко поднялся, потянулся за биноклем.

Прижал его к глазам, проморгался. — Точно! Яхта! — дрейфует. Ни парусов, ни сигнальных огней.

Дмитрий сделал шаг к борту, прикрыл глаза от ветра. — Там кто-то есть? — спросил он, не веря собственному голосу. Николай опустил бинокль, лицо побелело.

— Пока не вижу. Но если собака знала, значит кто-то там точно. Андрей закрыл глаза.

Он почувствовал, как по щеке скатилась солёная капля, то ли дождь, то ли пот, то ли слеза. Он знал, что сейчас не может свернуть назад, даже если захочет. — Готовьтесь! — сказал он тихо.

— Держим курс прямо на яхту. Николай повернулся к собаке, улыбнулся ей. — Молодец, девочка.

Ты привела нас. Теперь мы сами разберёмся. Собака снова посмотрела вдаль, подняв уши, как будто слышала что-то, что было недоступно человеческому уху.

То, что они найдут на той яхте, заставит их пересмотреть всё. Они подошли к яхте медленно, как к дикому зверю. Волны поднимали её и снова опускали, словно игрались с безжизненной куклой.

Корпус весь в царапинах и зелёных водорослях, паруса отсутствуют, сигналы не горят. На борту висела тряпка, когда-то бывшая флагом, теперь просто серый лоскут, мокрый и рваный. Михаил первым ухватился за трос, подтянулся, перепрыгнул на борт яхты.

Под ногами скользкий металл, запах солёной плесени и сырой древесины бил в нос. Он вытер лоб, провёл взглядом по палубе. «Никого.

Чисто пока!» — крикнул он вниз. Николай передал ему верёвочную лестницу. Дмитрий помог подтянуться Андрею.

Капитан поднялся последним, тяжело дыша. Собака осталась на нижней палубе, но через секунду рванулась вверх, едва Николай успел её придержать. Собака носилась по палубе, вынюхивая каждый угол, хвост дрожал, шерсть встала дыбом.

Она подбежала к люку, зарычала, уткнулась мордой в щель. «Там кто-то есть!» — закричал Николай, сердце в груди застучало, как молоток по железу. Михаил осторожно открыл люк и резкий запах крови тут же ударил в лицо, вывернул желудок…