* Моряки заметили плывущую собаку посреди моря. Приблизившись ближе, их мир ПЕРЕВЕРНУЛСЯ от увиденного…

Андрей схватился за поручень, вдохнул через рот. Запах был густой, липкий, как будто внутри держали целое озеро железа. Дмитрий подсветил фонариком вниз.

В углу трюма лежал мужчина, худой, с порванной рубашкой и запекшейся кровью на лице. Лицо не узнать сразу, волосы слиплись, кожа в ссадинах и синяках. Рядом валялся сорванный рюкзак и перевернутый ноутбук, экран треснут, клавиши в крови.

Собака сорвалась вниз первой. Она кинулась к мужчине, начала лизать его лицо, повизгивать, как щенок, зовущий на помощь. Мужчина слабо пошевелил рукой, попытался поднять веки, но упал обратно, задыхаясь.

«Живой!» — выкрикнул Дмитрий, спрыгивая вниз. «Черт возьми, живой!» Николай следом бросился вниз, колени дрожали, пальцы скользили по лестнице. Андрей остался стоять у люка, глядя вниз, как человек, впервые увидевший что-то, чего боится до смерти.

Дмитрий приложил два пальца к шее мужчины. Пульс еле заметен, дыхание хриплое, горло булькает. Он осторожно отодвинул собаку, вытер кровь с лица Петра краем своей куртки.

«Эй! Слышь меня?» Дмитрий говорил тихо, почти шепотом, будто боялся спугнуть последнюю искру жизни. «Держись, брат! Ты не один теперь!» Николай осмотрел раны. Глубокие порезы на руках, разбитый нос, синяк под глазом, ребра явно сломаны.

На боку, под порванной рубашкой, старая татуировка, силуэт дельфина. Собака села рядом, прижимаясь к телу хозяина. Она дышала быстро, глаза светились безумной смесью радости и ужаса.

Дмитрий осторожно поднял ноутбук. Корпус треснул, экран в дребезге, внутрь явно попала вода. Николай заглянул в рюкзак, там плавали куски размокшей бумаги и обломки флешек.

«Документы испорчены», проговорил Николай, доставая размокшие остатки папок. Вода добралась до всего. Но тут Михаил заметил что-то другое.

В нагрудном кармане куртки Петра торчал край прозрачного пакета. «Смотри». Михаил осторожно достал герметичный пакет.

Внутри лежала водонепроницаемая флешка и несколько фотографий в защитных файлах. Он предусмотрел это. Самое важное сохранил.

Николай взял пакет в руки. Флешка была сухая, фотографии четкие, схемы, документы с печатями, снимки химических сбросов. Он знал, что его могут убить.

И подготовился, прошептал Николай. Михаил наконец спустился вниз. Он стоял, держа фонарь, свет бил прямо в лицо Петру.

Тот попытался прикрыться рукой, но упал снова. «Выруби свет». Рявкнул Дмитрий.

Он и так на грани. Михаил убрал фонарь, сел рядом. Его пальцы коснулись холодного металла трюма, он почувствовал вибрацию от волн, услышал глухой стук собственного сердца.

Андрей наконец тоже спустился. Он подошел ближе, посмотрел на Петра и собаку. На миг ему показалось, что он видит не чужого мужчину, а себя много лет назад, измученного, потерянного, обманутого морем и людьми.

«Кто ты?» Тихо спросил он, хотя понимал, что ответ пока не получит. Дмитрий перевязал раны тем, что нашел под рукой, куски старого паруса, обрывки футболки. Кровь пропитывала ткань за считанные секунды.

Собака подняла голову, посмотрела прямо на Андрея. Глаза у нее были мокрые, как будто она плакала вместе с людьми. Андрей опустился на колени, протянул руку, погладил собаку по голове.

«Ты держалась ради него, только ради него, да?» Собака ткнулась мордой в ладонь, выдохнула горячо, тяжело, как будто рассказывала обо всех своих страхах за эти часы. Николай поднялся, вытер лоб грязным рукавом. «Надо срочно эвакуировать его.

Иначе он не доживет». Михаил оглянулся на груду бумаг, на треснутый ноутбук. «Здесь что-то важное.

Похоже на какую-то важную информацию. Мы не просто так сюда попали». Андрей кивнул, медленно встал.

Он чувствовал, как подгибаются ноги, как сердце в груди пульсирует тяжелыми волнами, им казалось, что теперь все будет просто, но это только начало. Петр лежал на холодном трюме, дышал так, будто каждый вдох мог стать последним. Он пытался открыть рот, но лишь хрипел, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Порой удавалось выдавить лишь отдельные слова, Одесса, документы. После каждого слова он на минуту терял сознание, словно погружался в черную яму. «Тише, брат, не торопись», — Дмитрий говорил медленно, почти нараспев, — «как утешают ребенка, который плачет ночью.

Мы поймем. Мы с тобой». Собака прижималась к боку хозяина, каждый его вздох отзывался дрожью в ее теле.

Ее дыхание было горячим, будто она пыталась своим теплом удержать его здесь, на этом свете. Николай поднялся, жав кулаки так, что ногти впились в ладони. Взгляд у него был дикий, как у зверя, загнанного в угол.

Он сказал Одесса. Там его кто-то ждет. Он пытался передать что-то важное.

Эти документы Николай указал на рюкзак и изрезанные папки. Михаил подошел к нему, лицо бледное, как парус под дождем. А что, если там ловушка? Что, если нас ждут не друзья, а те, кто и пытался его убить? Николай повернулся резко, глаза налились кровью….