* Моряки заметили плывущую собаку посреди моря. Приблизившись ближе, их мир ПЕРЕВЕРНУЛСЯ от увиденного…
Его руки подрагивали, под ногтями застряли куски крови и соли. Он выглядел как солдат после боя, но в глазах горел огонь, который мог бы разжечь костер посреди шторма. «Мы выведем его.
Обещаю!» Собака вскочила, лизнула Петра по щеке, глаза у нее блестели, будто стеклянные бусины. Она села рядом, дышала быстро, ее бока ходили ходуном. Скрипели тросы, когда они начали готовить спуск.
Звук отдавался в животе, как предчувствие, что за этим шагом уже не будет пути назад. Андрей наклонился к Петру, посмотрел ему прямо в глаза. «Ты держись! Мы довезем тебя! Ты расскажешь миру!» Он выдохнул, и изо рта пошел пар, как клуб дыма перед выстрелом.
«Я знаю, спасибо!» — прошептал Петр, в уголках его глаз заиграли слезы. Вдалеке раздался шум. Гул моторов, крики, визг рации.
Катера не отставали, теперь их видно было отчетливо. Прожекторы били по волнам, как острые ножи, прорезая туман. Михаил выдернул дымовую шашку, пальцы скользили от влаги.
«Ну что, пошумим?» — сказал он с ухмылкой, но по лицу текли капли, неясно, от дождя или слез. Николай встал рядом, взял вторую шашку, проверил фитиль. Собака рванулась к ним, села между двумя мужчинами, подняла морду и завыла.
«Этот вой был громче всех моторов, громче криков. В нем было все — страх, боль, любовь и вера». Андрей, глядя на них, вспомнил, как однажды сказал другу в горах «держись за меня».
Тогда он не смог. Но сегодня он был готов держать всех. Пена залила его пальцы, когда он снова вцепился в штурвал.
Металл был скользкий, холодный, как лезвие ножа. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в зубах. Вдруг из тумана показался катер.
Нос срезал волны, а на борту виднелись фигуры с спасательными жилетами. Прожектора скользнули по воде, выхватывая лица. Это были журналисты.
Михаил крикнул «Они тут!» «Быстрее, готовь Петра!» Дмитрий с Николаем подвели Петра к краю, готовясь передать его на катер. Канаты дрожали, как струны. Петр хрипел, глаза закатывались, но рука слабо тянулась к собаке.
Собака посмотрела на Андрея. В ее взгляде был целый океан слов «спасибо» и «прощай». Михаил поджег последнюю шашку.
Дым окутал корму, закрывая их от катеров, которые уже ревели где-то сбоку. Катер журналистов приблизился почти вплотную, но борт корабля все равно возвышался, как отвесная скала. Дмитрий и Николай быстро раскрутили спасательную шлюпку, веревки визжали, как натянутые струны.
«Готовь Петра!» — крикнул Михаил, помогая привязать ремни. Петр почти не шевелился, глаза были мутные, но пальцы вцепились в шерсть собаки. Шлюпка медленно пошла вниз, раскачиваясь на волнах.
В лицо брызгала соленая пена, ветер бил по щекам, как плеть. Когда шлюпка ударилась о воду, Николай едва не упал, но собака прыгнула первой, встала у Петра, будто охраняла. Катер журналистов подскочил сбоку.
Руки протянулись, схватили Петра и собаку, кто-то крикнул что-то на украинском, кто-то махал руками, показывая курс. Ветер и моторы ревели, крики сливались с шумом волн, все превратилось в хаотичную какофонию. Собака, уже на борту катера, продолжала смотреть на Андрея…