Моя дочь шести лет помогала мне менять подгузник маленькой племяннице. Внезапно она прошептала: «Мама, посмотри… что это такое?» Я наклонилась ближе и замерла в шоке…

Ты просто расслабься и проведи это время с удовольствием. Ты заслужила. На ее лице промелькнуло облегчение, она нежно поцеловала дочку в лоб.

– Мамочка скоро вернется. Веди себя хорошо с тетей Машей и Леной. Проводив сестру, мы вернулись в гостиную.

Алиса все так же мирно спала, и ее ангельская личика завораживала всю нашу семью. Мы сидели вокруг нее и говорили шепотом, боясь нарушить ее сон. – Пап, а почему детки такие маленькие? – спросила Лена.

Ваня сел рядом с дочкой и обнял ее. – Они ведь только-только появились на свет. Ты тоже была такой же крошкой, как Алиса.

Но ты пила молочко, много спала, и мы с мамой тебя очень-очень любили. Вот ты и выросла такой большой и сильной. – Я правда была такой маленькой? – недоверчиво переспросила Лена.

Я достала наш старый фотоальбом и открыла его на первых страницах. – Смотри, вот здесь ты только родилась. Папа и мама были такими счастливыми, просто глядя на тебя.

Лена внимательно разглядывала свои младенческие фотографии, а потом переводила взгляд на спящую Алису. «Я была такая же милая, как она», – с удовлетворением заключила она. В тот момент я смотрела на них, на свою шестилетнюю дочь и двухмесячную племянницу, и думала о будущем, о том, как они вырастут, как Лена будет учить Алису своим секретам, как они будут вместе смеяться и плакать.

В тот момент в залитой солнцем гостиной мир казался простым и правильным. Хрупкая, беззащитная жизнь мирно спала в своей колыбели, а моя сильная, добрая дочь готовилась стать для нее защитой и опорой. Это была идеальная картина, которую хотелось заключить в рамку и повесить на стену.

Глядя на спокойное личико Алисы, я отчаянно хотела верить, что и в жизни моей сестры всё так же мирно и солнечно, как в этой комнате. Я еще не знала, насколько сильно ошибаюсь. Ближе к двум часам дня Алиса сладко зевнула и открыла глаза.

Сначала она с любопытством оглядела незнакомую комнату, потолок, яркое пятно окна. Но потом ее взгляд сфокусировался, и до нее, видимо, дошло, что она не дома. Привычного запаха мамы, знакомых очертаний кроватки — ничего этого не было.

Ее личико сморщилось, нижняя губка задрожала, и из крохотного ротика вырвался сначала тихий, жалобный писк, а затем требовательный плач. «Ой, она проснулась!» Лена тут же вскочила на ноги, вся подавшись вперед. «Мамочка, можно я ее подержу?» «Пожалуйста!» «Давай сначала я возьму, солнышко!» — мягко ответила я, подходя к автолюльке.

Я осторожно просунула руки под маленькое тельце. Алиса была почти невесомой, но какой-то напряженной. Когда мои пальцы коснулись ее спинки, она вздрогнула всем телом, будто от удара тока.

Я списала это на младенческий рефлекс, но где-то в глубине души шевельнулось неприятное чувство. Лена в свои первые месяцы была расслабленным теплым комочком, который полностью доверялся моим рукам. Алиса же казалась туго сжатой пружинкой, готовой в любой момент испугаться.

«Привет, малышка! Это тетя Маша. Ты меня помнишь?» — ласково проварковала я, прижимая ее к себе. Алиса на мгновение замолчала и уставилась на мое лицо своими огромными бездонными синими глазами.

В них не было обычного младенческого любопытства. В них был страх. Так смотрят не новорожденные, а маленькие зверьки, попавшие в ловушку.

Она изучала меня, пытаясь понять, несу ли я угрозу. От этой мысли у меня по спине пробежал холодок, но я тут же себя одернула. «Маша, прекрати накручивать.

У Оли первый ребенок. Она сама вся на нервах. Вот и малышка беспокойная.

Так, давай-ка проверим твой подгузник, принцесса». Сделанной бодростью сказала я, чтобы прогнать дурные мысли. «Лена, поможешь мне? Растели, пожалуйста, пеленальный коврик на диване».

Лена с энтузиазмом бросилась выполнять поручения. Она достала из Олиной сумки все необходимое и разложила с такой аккуратностью, будто готовилась к проведению сложной хирургической операции. «Мама, я буду ассистировать», – важно заявила она.

«Я на кукле тренировалась. Я все знаю». Я невольно улыбнулась.

Я уложила Алису на коврик, и Лена тут же подала мне пачку влажных салфеток. «Сначала готовим новый подгузник», – поучала я ее, скорее для того, чтобы занять ее и успокоить себя. «Потом достаем салфетки.

И самое главное правило, Лена, запомни. Когда малыш лежит на пеленальном столике или на диване, одна твоя рука всегда должна быть на нем. Всегда.

Они могут так внезапно дернуться, что ты и глазом моргнуть не успеешь». Подгузник оказался чистым. Значит, дело было в голоде.

Ваня как раз выглянул из своей комнаты, где он возился с какими-то бумагами. «О, наше гостье проснулось». «Ну что, дамы? Нужна помощь сильного мужчины».

Он подошел к нам, и его широкая тень упала на диван. И тут произошло то, что заставило мое сердце снова сжаться от тревоги. Алиса, увидев над собой крупную мужскую фигуру, пронзительно, отчаянно закричала.

Это был не просто плач голодного ребенка. Это был крик ужаса. Она вся сжалась, ее ручки и ножки судорожно дернулись, а личико исказилось от неподдельного страха.

«Тише, тише, Ваня! Не пугай ее!» быстро сказала я, поднимая малышку на руки. «Она просто не привыкла к тебе». Ваня выглядел растерянным и немного обиженным…