Муж настоял на раздельном отпуске и отправил жену с детьми к тёще, а сам улетел со своей матерью на Бали…..

Что бы ни случилось, у него всегда находилось объяснение. «Мама просто хочет помочь», — говорил он, когда Елена робко попыталась обсудить с ним поведение свекрови. «Она опытная женщина, многое знает.

Тебе стоит прислушиваться к ее советам». «Но, Игорь», — Елена выбирала слова особенно осторожно, — «иногда мне кажется, что твоя мама, ну, слишком часто делает замечания, может, мы могли бы видеться чуть реже?» Лицо мужа мгновенно изменилось. Брови сошлись к переносице, в глазах появилась та настороженность, которую Елена научилась распознавать как сигнал опасности.

«Лена, это моя мать, единственная мать. Она имеет право бывать в нашем доме, когда захочет. И если тебе это не нравится…» Фраза повисла в воздухе, недосказанной угрозой.

Елена поняла, дискуссия окончена. Работа в бухгалтерии стала для нее тихой гаванью, цифры не врали, отчеты не критиковали, а коллеги относились к ней с уважением. Главный бухгалтер Анна Сергеевна часто хвалила Елену за точность и ответственность.

«Елена Романовна, — говорила она, — на вас можно положиться. Такие работники — навес золота». Эти слова грели душу, хотелось, чтобы дома ее тоже ценили.

Но дома ее ждали другие заботы. Вернувшись с работы, Елена забирала Аню из садика, покупала продукты, готовила ужин. Игорь приходил позже и сразу включал телевизор.

«Устал сегодня», — объяснял он, разваливаясь на диване. «Сложные клиенты попались». Елена кивала понимающе.

Она тоже уставала, но ее усталость почему-то не считалась достойной обсуждения. Когда Аня родилась, Елена надеялась, что материнство изменит расстановку сил в семье, может быть, Игорь станет более внимательным к жене, а свекровь — более снисходительной. Но случилось обратное.

«Конечно, теперь тебе нужна помощь», — заявила Людмила Михайловна, когда Елена только вернулась из роддома. «Я буду приходить каждый день, детей воспитывать, это наука». Каждый день превратился в каторгу.

Людмила Михайловна появлялась с утра и не уходила до позднего вечера. Она критиковала, как Елена кормит ребенка. Слишком часто, слишком долго.

Как пеленает, туго затянула, слишком свободно. Как укладывает спать, не в то время, не в той позе. «Лена, я же говорила, соску давать нельзя», — укоряла свекровь, вынимая изо рта плачущей Ане пустышку.

«Прикус испортится». Елена читала, что современные ортодонтические соски безопасны, но спорить было бесполезно. Людмила Михайловна знала лучше.

«Мама права», — поддерживал супруг, — «она же двоих детей вырастила, опыт есть». Елена хотела крикнуть, «а я что, курица? Неужели материнский инстинкт у меня хуже, чем у нее?». Но молчала.

Постепенно Людмила Михайловна почувствовала себя хозяйкой положения. Она переставляла мебель в детской, так удобнее. Выбрасывала игрушки, слишком много, избалуете.

Решала, во что одевать детей. «Эта кофточка не по сезону». Елена работала, а свекровь командовала.

Абсурд ситуации поражал, но изменить ничего не получалось. «Денисик, не беги так быстро!», — кричала Людмила Михайловна, когда внук носился по квартире. «Упадешь!».

«Бабушка, но я же осторожно!», — пытался возразить мальчик. «Я лучше знаю, что хорошо, а что плохо. Сядь и порисуй!».

Денис послушно садился с альбомом, но Елена видела, как гаснут его глаза. Пятилетний ребенок не должен сидеть неподвижно целый день. Особенно болезненно воспринимались комментарии о внешности детей.

«Аня что-то бледная», — замечала Людмила Михайловна. «Может, витамины какие дать или к врачу сводить?». Аня была здорова, с прекрасными анализами, но свекровь всегда находила повод для беспокойства.

«А Денисик, по-моему, слишком худой», — это была следующая тема. «Лена, ты его правильно кормишь? Может, каши больше давать?». Елена устало объясняла, что педиатр доволен развитием ребенка, что не все дети должны быть пухлыми, что современные нормы отличаются от советских.

Но Людмила Михайловна слушала вполуха. «Врачи сейчас молодые, неопытные», — отмахивалась она. «А я детей не первый день вижу».

Игорь как всегда поддерживал мать. Мама же переживает за внуков, это естественно, лучше перестраховаться. Елена чувствовала, как с каждым днем терпение тает.

Она стала раздражительной, уставшей, начала плохо спать. Но самое страшное, она стала срываться на детях. «Денис, сколько раз говорить, убери игрушки!», — кричала она на сына после очередного замечания свекрови.

Мальчик испуганно смотрел на маму. Он не понимал, почему она злится, ведь он ничего плохого не сделал. Елена видела этот взгляд и ненавидела себя…