Муж ушел к молодой и богатой, и свекровь с радостью переехала в ее особняк, бросив мне напоследок: «Оставайся тут гнить, нищебродка!». Когда через 30 дней им дали пинка под зад и они приперлись ко мне с чемоданами, я встретила их так, что таксист аж поперхнулся…

Она хочет открыть новый салон». «И ты согласился?» «Конечно! Это же отличная возможность. К тому же она пригласила меня завтра осмотреть помещение.

Кстати, нужно погладить синюю рубашку». Так началось стремительное превращение их семейной жизни в фарс. Романа словно подменили, теперь каждый вечер был заполнен восторженными рассказами о Кристине, о ее остроумии и деловой хватке, о ее планах расширить бизнес, о том, какой у нее тонкий вкус в искусстве.

Кристина подарила ему часы, дорогие, швейцарские, с каким-то особым механизмом, о котором Роман мог говорить часами. Показывая их своим друзьям, он светился от гордости, как мальчишка с новой игрушкой. «Такие часы себе позволить не может даже Сергей из нашего отдела, а он на должности выше», – хвастался Роман, любуясь блеском металла на запястье.

Затем были билеты на горнолыжный курорт. Кристина пригласила его в рабочую поездку, якобы осмотреть место для нового салона. Роман вернулся с дорогим загаром и новыми историями о ее талантах.

Эмма Валерьевна теперь звонила каждый день. Не для того, чтобы проверить Олесю, а чтобы узнать у сына последние новости о Кристине. В ее голосе слышалось плохо скрываемое торжество.

«Ты представляешь?» – сказала она однажды, случайно заглянув к ним вечером. Кристина сделала ремонт в своем офисе по собственному дизайн-проекту. Не то что некоторые, которые даже шторы подобрать не могут.

Олеся молча стояла у плиты. В кастрюле что-то пригорело, но она не шевелилась, боясь, что если повернется, то не сдержится и скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет. А еще она пригласила Романа и меня на благотворительный вечер в следующую субботу.

Там будет весь город, все важные люди. Олесю не пригласили. Никто даже не сделал вид, что ее отсутствие – это какое-то недоразумение.

В тот вечер, когда Роман собирался на благотворительный вечер, она наконец-то задала вопрос, который давно вертелся на языке. «У вас роман с Кристиной?» Роман замер с галстуком в руках. На мгновение в его глазах промелькнула растерянность, быстро сменившаяся виноватой улыбкой.

«Не говори глупостей. Мы просто друзья». «Друзья не дарят часы за тридцать тысяч и не возят на курорты».

«Ты просто завидуешь», – огрызнулся он, – «Кристина понимает ценность деловых связей, а ты все время сидишь дома и жалуешься». «Я работаю, Роман, не сижу дома, а работаю». Олеся почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

«Ну да, твоя бухгалтерия». Он пренебрежительно махнул рукой. «А Кристина строит бизнес.

Это другой уровень». Он ушел, оставив ее одну в квартире, пропахшей дорогим одеколоном, который Олеся не покупала. Звонок раздался через неделю.

Голос Романа был непривычно официальным. «Нам нужно поговорить. Я заеду вечером».

Олеся знала, о чем будет разговор еще до того, как он переступил порог. Это читалось в его напряженной позе, в том, как он избегал смотреть ей в глаза, в нервных движениях рук. «Я хочу развода», — сказал он, сидя на краешке дивана, где они когда-то планировали свою жизнь.

«Из-за Кристины? Дело не только в Кристине. Мы с тобой, у нас разные взгляды на жизнь, разные ценности, которые появились только сейчас, после семи лет брака», — он пожал плечами. «Может, они всегда были, просто я не замечал.

Кристина показала мне другой мир, другие возможности». «Она показала тебе деньги», — горько усмехнулась Олеся, — «и ты повелся, как мальчишка. Не говори так», — Роман нахмурился, — «ты ее даже не знаешь».

«А ты знаешь? За два месяца знакомства?» «Иногда и месяца достаточно, чтобы понять, с кем ты хочешь быть», — он встал. «Я уже консультировался с юристом. Квартиру бабушки я оставлю тебе, остальное разделим».

Квартира бабушки, крошечная однушка на окраине города, которую Олесе оставила в наследство бабушка за год до их свадьбы с Романом. Они сдавали ее все эти годы, откладывая на ремонт в их нынешнем жилье, ремонт, который так и не случился. «Очень великодушно с твоей стороны», — Олеся почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.

«Оставить мне мою же собственность». «Олеся, не начинай, мы же можем расстаться цивилизованно». В коридоре раздался звонок, на пороге стояла Эмма Валерьевна, сияющая в новом костюме, который, как подозревала Олеся, был подарком от новой избранницы сына.

«Роман, ты уже сообщил ей?» — громко спросила она с порога, даже не поздоровавшись. «Мам, мы разговариваем». «О чем тут разговаривать?» Эмма Валерьевна прошла в комнату, оглядывая квартиру так, словно видела ее впервые.

«Собирай свои вещи и поехали. Кристина ждет нас к ужину». Она сказала, что ты можешь перевести все необходимое уже сегодня, остальное потом заберешь.

Олеся стояла, оглушенная этим напором. Все происходило слишком быстро, словно они с Романом не прожили вместе семь лет, словно их брак был какой-то временной договоренностью, от которой можно легко отказаться. «Давай я помогу тебе собрать вещи».

Эмма Валерьевна открыла шкаф и начала доставать костюмы сына. «Не забудь документы и ту коробку с твоими наградами из школы. Остальное, если честно, можно и выбросить.

В доме у Кристины все новое». Роман выглядел смущенным, но не остановил мать. Олеся наблюдала, как они методично опустошают шкаф, как складывают его вещи в чемодан, привезенный свекровью.

Казалось, что она смотрит какой-то сюрреалистичный фильм, где играют актеры, похожие на людей, которых она знала. «Кристина сказала, что мне можно будет жить в гостевом домике рядом с основным», щебетала Эмма Валерьевна, аккуратно сворачивая рубашки. «Представляешь, у нее отдельный домик для гостей.

Это не то, что здесь, когда я приезжала и спала на этом ужасном диване». «Мам, помолчи, пожалуйста», — наконец произнес Роман, бросив взгляд на застывшую Олесю. «А что такого?» Эмма Валерьевна пожала плечами.

«Я просто говорю как есть. Олесе давно пора понять, что ваш брак был ошибкой. Я ведь говорила тебе, Роман, что надо жениться на девушке своего круга…