Муж ушел к молодой и богатой, и свекровь с радостью переехала в ее особняк, бросив мне напоследок: «Оставайся тут гнить, нищебродка!». Когда через 30 дней им дали пинка под зад и они приперлись ко мне с чемоданами, я встретила их так, что таксист аж поперхнулся…

У каждого своя дорога, и теперь их пути окончательно разошлись. В квартире Олесю ждал Норд, радостно виляющий хвостом, и сообщение от Максима. «Заканчиваю работу.

Нужно что-нибудь купить по дороге к тебе». Она улыбнулась, набирая ответ. Жизнь продолжалась, и в ней больше не было места для призраков прошлого.

Только для настоящего, где она наконец-то чувствовала себя по-настоящему свободной и любимой. Вечером, когда они с Максимом и Нордом вернулись с прогулки, Олеся заметила на скамейке у дома знакомую фигуру. Эмма Валерьевна снова была там, но на этот раз не одна.

Рядом сидел Роман, опустив голову и о чем-то тихо говоря с матерью. Они выглядели как два потерянных человека, цепляющихся друг за друга в море неопределенности. «Твои бывшие родственники?» – тихо спросил Максим, заметив направление ее взгляда.

«Да». Олеся кивнула. «Не знаю, что они здесь делают.

В последнее время часто вижу их около дома. Хочешь, я поговорю с ними?» – предложил он. «Если они тебя беспокоят…» «Нет», – она покачала головой.

«Они меня не беспокоят. Мне просто странно видеть их такими». Они прошли мимо скамейки, делая вид, что не заметили сидящих там людей.

Но Олеся чувствовала на себе их взгляды – тяжелые, полные невысказанных слов и несбывшихся надежд. Эта встреча оставила неприятное послевкусие, словно напоминание о жизни, от которой она так старалась отдалиться. Дома, когда Максим ушел в душ, Олеся подошла к окну и отодвинула штору.

Скамейка внизу опустела, видимо, Роман с матерью ушли, но сам факт их присутствия, их наблюдения за ее жизнью вызывал смутное беспокойство. «Что-то не так?» Максим обнял ее сзади, выйдя из ванной. «Не знаю».

Она прислонилась к его плечу. «Просто странное чувство, когда прошлое не хочет отпускать. Хочешь поговорить об этом?» «Нет», – Олеся покачала головой.

«Я просто хочу забыть, начать с чистого листа». «Тогда давай начнем», – он улыбнулся. «У меня есть предложение.

Как ты смотришь на то, чтобы поехать в отпуск? Скажем, на озеро. Я давно мечтал там побывать. А Норд? Возьмем с собой, конечно.

Есть специальные туры для путешественников с собаками». Олеся улыбнулась, чувствуя, как тревога отступает. Звучит заманчиво.

«Когда?» «Через месяц. Я возьму отпуск, ты возьмешь отпуск, и мы просто уедем. Вдалеке от всего и всех».

Она обняла его, благодарная за понимание и поддержку. Может быть, это именно то, что ей нужно? Физически дистанцироваться от мест, связанных с болезненными воспоминаниями. Начать новую главу не только метафорически, но и буквально.

В новом месте. С новыми впечатлениями. «Договорились?» Она кивнула.

«Озеро, так озеро!» В следующей неделе Олеся была занята подготовкой к поездке и работой. Конец квартала всегда означал увеличение нагрузки. Она почти не думала о Романе и Эмме Валерьевне, хотя пару раз замечала их фигуры у дома.

Они не пытались подойти или заговорить, просто стояли, наблюдая за окнами, словно ожидая какого-то знака или приглашения, которое никогда не будет сделано. За неделю до отъезда Олеся возвращалась с работы позже обычного, задержалась на совещании. Сгущались сумерки, и улица была почти пустынной.

Подходя к дому, она увидела знакомую фигуру у подъезда. Эмма Валерьевна снова была там, одна, без Романа. «Олеся?» — окликнула она, делая шаг навстречу.

— Можно с тобой поговорить? Олеся остановилась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — О чем? — О Романе. Эмма Валерьевна опустила глаза.

— Ему очень плохо. После всего, что случилось, он не может прийти в себя. Мне жаль.

Но чем я могу помочь? Олеся старалась говорить спокойно, не показывая нетерпения. «Он хочет увидеться с тобой. Поговорить.

Может быть, ты могла бы…» — Нет. Олеся покачала головой. — Я не хочу встречаться с ним.

У нас нет общих дел, нет необходимости в общении. Все закончилось два года назад. Он все еще любит тебя, — тихо произнесла Эмма Валерьевна.

Говорит, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда ушел от тебя, что никогда не был так счастлив, как с тобой. Олеся почувствовала, как к щекам приливает краска. Это неправда.

Он был счастлив с Кристиной, когда она дарила ему часы и возила на курорты. И вы были счастливы, когда думали, что избавились от меня и обрели достойную партию для сына. Не нужно переписывать историю.

Я была дурой, — Эмма Валерьевна вдруг всхлипнула, — слепой, глупой женщиной, которая не видела дальше своего носа. Я разрушила вашу семью, разрушила счастье собственного сына. — Не преувеличивайте свою роль, — холодно сказала Олеся.

Роман сделал свой выбор. Он был взрослым мужчиной, а не марионеткой. Если бы он действительно любил меня, никакие ваши манипуляции не сработали бы.

Но он осознал свою ошибку. Эмма Валерьевна сделала шаг вперед, умоляюще глядя на Олесю. Он изменился, поверь мне.

И я изменилась. Мы оба поняли, что было действительно важно, только потеряв это. Олеся смотрела на бывшую свекровь, чувствуя странную смесь жалости и раздражения…