Муж ушел к молодой и богатой, и свекровь с радостью переехала в ее особняк, бросив мне напоследок: «Оставайся тут гнить, нищебродка!». Когда через 30 дней им дали пинка под зад и они приперлись ко мне с чемоданами, я встретила их так, что таксист аж поперхнулся…

Эта женщина, которая годами изводила ее своим пренебрежением и критикой, теперь стояла перед ней, умоляя о втором шансе для сына. В другой жизни, в другой реальности она, возможно, была бы тронута таким поворотом. Но не сейчас, не после всего, что случилось.

«Я встречаюсь с другим мужчиной», — просто сказала Олеся. — Я счастлива с ним. У меня новая жизнь, в которой нет места ни для Романа, ни для вас.

Мне жаль, что у вас проблемы, но это больше не мое дело. — Но вы могли бы хотя бы поговорить? — Нет, — твердо ответила Олеся. — Поговорить — значит дать надежду.

А надежды нет. Я не вернусь к Роману ни при каких обстоятельствах. Даже если бы я была свободна, даже если бы он стал идеальным мужчиной, этого не случится.

Некоторые мосты сожжены навсегда. Эмма Валерьевна опустила голову. — Я понимаю.

Но, может быть, ты могла бы просто сказать ему это сама? Может, тогда он смог бы… отпустить, двигаться дальше. Олеся задумалась. Возможно, прямой разговор действительно поставит точку в этой истории и избавит их всех от этого странного подвешенного состояния.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Один разговор. В кафе, в общественном месте.

На десять минут, не больше. — Спасибо. — Эмма Валерьевна выдохнула с облегчением.

— Это очень много для него значит. — Я делаю это не для него, — Олеся посмотрела ей в глаза, — а для себя. Чтобы окончательно закрыть эту главу и идти дальше, не оглядываясь.

Они договорились о встрече на следующий день в маленьком кафе недалеко от работы Олеси. Она специально выбрала время обеденного перерыва, чтобы иметь уважительную причину быстро уйти и чтобы вокруг было много людей. Вечером она рассказала Максиму о предстоящей встрече.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — обеспокоенно спросил он. — Нет, — честно ответила Олеся. — Но, может быть, так будет лучше.

Поставить все точки над «и» и окончательно закрыть эту историю. — Хочешь, я буду рядом? — предложил Максим. — Не за столиком, просто где-нибудь поблизости.

Олеся покачала головой. — Не нужно, я справлюсь. На следующий день, входя в кафе, она чувствовала странную нервозность.

Ни страх, ни волнение, а скорее раздражение от необходимости вновь погружаться в прошлое, которое она считала похороненным. Роман уже ждал за столиком у окна. Он явно постарался привести себя в порядок, был выбрит, одет в чистую рубашку, волосы аккуратно уложены, но все равно выглядел неважно, осунувшийся с тенями под глазами и какой-то общей потрепанностью, которую не скрыть никакой одеждой.

— Привет, — сказал он, вставая, когда она подошла. — Спасибо, что согласилась встретиться. — Здравствуй, — Олеся села напротив, сохраняя нейтральное выражение лица.

— У меня мало времени, так что давай сразу к делу. Роман кивнул, нервно барабаня пальцами по столу. — Я хотел извиниться за все, что сделал, за то, как я с тобой поступил.

— Принято, — коротко кивнула Олеся. — Что-то еще? — Олеся, я серьезно. Он подался вперед.

— Я совершил огромную ошибку. Я был ослеплен, думал, что с Кристиной буду счастливее, что она даст мне то, чего я заслуживаю. Но оказалось, что единственное настоящее счастье в моей жизни было с тобой.

Олеся смотрела на него с легким недоумением. — И что ты хочешь от меня услышать? — Я хочу… Он запнулся. — Я надеялся, что у нас может быть второй шанс, что мы могли бы начать все сначала.

— Нет. Она покачала головой. — Это невозможно.

— Почему? — В его голосе прозвучало отчаяние. — Я изменился. Мама изменилась.

Мы оба поняли свои ошибки. Потому что я изменилась тоже. Спокойно ответила Олеся.

— И моя жизнь теперь другая. У меня есть человек, с которым я счастлива. У меня есть работа, которая мне нравится.

У меня есть планы на будущее, и в них нет места для тебя. — Но мы были женаты семь лет. Роман схватил ее за руку.

— Это не может просто исчезнуть. То, что между нами было, уже исчезло. Олеся мягко высвободила руку.

— В тот момент, когда ты ушел с чемоданом, выбрав другую женщину. В тот момент, когда твоя мать назвала меня нищебродкой на пороге квартиры, которую мы делили. Некоторые вещи нельзя вернуть, как бы не хотелось.

Я был идиотом. Он опустил голову. Слабым, глупым идиотом, который повелся на блеск украшений и фальшивые обещания.

В кафе повисла тяжелая пауза. Олеся смотрела на бывшего мужа с каким-то отстраненным интересом, словно изучала незнакомца. Роман заметно нервничал, теребил салфетку, избегал прямого взгляда, а когда пытался улыбнуться, губы его дрожали.

— Знаешь, я иногда представлял, как мы с тобой встретимся спустя годы, — сказал он, наконец подняв глаза. — Думал, что ты меня возненавидишь, накричишь, будешь обвинять. Но это… — Это хуже.

Ты смотришь на меня как на постороннего. — Потому что ты и есть посторонний, — спокойно ответила Олеся. — Тот Роман, которого я любила, который был моим мужем, он исчез два года назад.

О тебя я не знаю. Официантка принесла кофе, который Роман успел заказать до ее прихода. Олеся машинально сделала глоток, думая о том, как быстрее закончить этот неприятный разговор.

— Мама рассказывала, что ты часто видишь нас у своего дома, — продолжила Роман. — Наверное, это выглядит странно, даже пугающе. — Скорее, навязчиво, — пожала плечами Олеся.

— Что вы хотите увидеть? На что надеетесь? — Я… не знаю. — Он потеребил переносицу жестом, который она когда-то находила трогательным. — Может быть, на чудо? На то, что ты однажды выйдешь и скажешь, что все прощаешь и берешь нас обратно…