* Отчаявшись, вышла замуж за сына-инвалида миллионера, а через неделю начала замечать странности…

— Конечно, можно, — Богдан Петрович поднялся. — Идёмте, я всё покажу. И дом, и сад. А потом решим, какую комнату вы выберете.

Оксана встала и одёрнула старенькое платье, внезапно остро ощущая его несоответствие окружающей обстановке. София схватила её за руку.

— Мам, нам же здесь будет хорошо, правда? — прошептала она с надеждой.

— Я постараюсь, чтобы было, — ответила Оксана, крепко сжимая маленькую ладошку.

В этот момент из глубины дома послышался шум, словно что-то упало, а потом раздался мужской голос.

— Отец! Ты дома?

Богдан Петрович замер, а потом на его лице появилась странная смесь тревоги и решимости.

— А вот и Стас, — сказал он. — Раньше, чем я планировал, но может, так даже лучше. Идёмте, познакомлю вас.

Оксана почувствовала, как к горлу подкатывает паника. Она совершенно не была готова к этой встрече. Что она скажет человеку, за которого собирается выйти замуж ради денег? Как посмотрит ему в глаза? Но отступать было поздно. Богдан Петрович уже шёл к двери, ведущей в другое крыло дома, а София тянула Оксану за руку, горя любопытством.

— Идём, мам. Хочу посмотреть на нашего нового папу.

Стас сидел в инвалидном кресле в просторном холле, соединяющем две части дома. Это была не обычная больничная кресло-коляска, а современная, с электроприводом и множеством функций. Рядом стояла молодая женщина в белом халате — видимо, сиделка.

— Отец, ты не видел мои очки? Я их…

Стас замолчал на полуслове, заметив незнакомцев.

— Извините, я не знал, что у нас гости.

Оксана замерла, разглядывая своего будущего мужа. Он был похож на фотографию, которую показывал Богдан Петрович, но гораздо бледнее, с резкими складками у рта и тенями под глазами. Волосы отросли и были небрежно зачёсаны назад. Одет он был просто: серые спортивные брюки, тёмно-синяя футболка. Руки с длинными музыкальными пальцами лежали на подлокотниках кресла. Но больше всего Оксану поразили глаза — умные, внимательные, с каким-то затаённым огнём.

— Стас, познакомься, — Богдан Петрович положил руку на плечо сына. — Это Оксана и её дочь София. Они наши… гости.

Стас перевёл взгляд с отца на Оксану, потом на Софию. В его глазах мелькнуло подозрение.

— Гости? — переспросил он. — С каких пор ты приглашаешь незнакомых людей в дом, отец?

— Они не совсем незнакомы, — Богдан Петрович кашлянул. — Оксана работает на одной из моих заправок. А её дочь… у девочки проблемы со здоровьем. Я решил помочь.

София, не смущаясь, подошла ближе к инвалидному креслу.

— Здравствуйте, — сказала она, протягивая руку. — Меня зовут София Васильевна Кравчук. Мне восемь лет. А вас как зовут?

Стас посмотрел на маленькую ладошку, протянутую ему, и на его лице промелькнула тень улыбки.

— Станислав Богданович Коваль, — ответил он, осторожно пожимая руку девочке. — Для друзей просто Стас. Мне тридцать два года.

— А почему вы в кресле? — прямо спросила София, не обращая внимания на предостерегающий взгляд матери. — Из-за аварии?

— София! — Оксана схватила дочь за плечо. — Извините, она не хотела.

— Всё в порядке, — Стас поднял руку, останавливая её извинения. — Да, София, из-за аварии. Пять лет назад на дороге встретился дурак, который сел пьяным за руль. В результате я не могу ходить. Пока не могу, — добавил он с каким-то упрямством в голосе.

— У меня тоже было ДТП, — сообщила София. — Когда я была в животике у мамы. Поэтому у меня приступы. Но мама говорит, что мы найдём хороших врачей и меня вылечат.

Стас внимательно посмотрел на девочку, потом перевёл взгляд на Оксану, словно оценивая её слова.

— Что за приступы? — спросил он.

— Врачи не могут точно сказать, — Оксана нервно сцепила пальцы. — То ли эпилепсия, то ли что-то ещё. Приступы случаются внезапно, обычно после эмоционального или физического перенапряжения.

— Интересно, — Стас почесал подбородок. — У меня есть знакомый невролог в Киеве. Мог бы его попросить взглянуть на ваши медицинские записи.

— Правда? — Оксана не смогла скрыть надежды в голосе.

— Стас увлекается медициной, — объяснил Богдан Петрович. — После аварии пришлось многое изучить. Иногда мне кажется, что он знает больше, чем некоторые врачи.

Стас поморщился.

— Не преувеличивай, отец. Я всего лишь интересуюсь. Это помогает… не сойти с ума.

Последние слова он произнес тихо, но Оксана услышала. И что-то в его тоне заставило её сердце сжаться. Она вдруг поняла, что перед ней не просто инвалид, а человек, который каждый день борется с собственной судьбой.

— Анна, — Стас обратился к сиделке, — вы можете быть свободны до вечера. Я справлюсь сам.

Женщина в белом халате кивнула и быстро удалилась. Стас развернул кресло и посмотрел на отца.

— Так зачем ты их привёз? — спросил он прямо. — Только не говори, что из благотворительности. Я слишком хорошо тебя знаю.

Богдан Петрович выглядел немного растерянным — редкое выражение для его обычно уверенного лица.

— София, — обратился он к девочке, — не хочешь посмотреть сад? Там есть красивый пруд с карпами. Их можно покормить.

— Хочу! — обрадовалась девочка. — Можно, мам?

Оксана колебалась. Она не хотела оставлять дочь с незнакомым человеком, пусть даже это был Богдан Петрович. Но с другой стороны, ей явно нужно было поговорить со Стасом наедине.

— Хорошо, только недолго, — согласилась она. — И будь осторожна у воды.

— Я присмотрю за ней, — заверил Богдан Петрович, протягивая Софии руку. — Идём, покажу тебе, где живут самые большие карпы.

Когда они ушли, в холле воцарилась неловкая тишина. Стас разглядывал Оксану, не скрывая интереса, а она не знала, куда деть глаза.

— Итак, — наконец произнес он, — давайте на чистоту. Что на самом деле задумал мой отец?

Оксана вздрогнула. Как ей отвечать? Что говорить? Она дала обещание Богдану Петровичу не раскрывать их договорённость.

— Я не понимаю, о чём вы, — попыталась она уйти от прямого ответа.

— Бросьте, — Стас усмехнулся. — Мой отец никогда ничего не делает просто так. Он привёз в дом молодую женщину с ребёнком, говорит о каком-то лечении. Дайте угадаю. Он предложил вам деньги? За что?

Оксана почувствовала, как краска заливает лицо. Неужели он догадался? Или Богдан Петрович уже пытался что-то подобное раньше?

— Я… — она запнулась, не зная, что сказать.

— Всё ясно, — Стас покачал головой. — Он решил найти мне няньку. Или сиделку. Анна увольняется, переезжает к семье во Львов, а отец в панике ищет замену. И нашёл вас. Одинокую мать, которой нужны деньги на лечение ребёнка. Предложил работу с проживанием, так?

Оксана облегчённо выдохнула. Слава богу, не догадался о главном.

— Что-то вроде того, — осторожно согласилась она. — Но я ещё не дала окончательного согласия. Мы приехали… познакомиться.

Стас внимательно смотрел на неё, словно пытаясь прочитать мысли.

— Вы ведь понимаете, что я не беспомощный, — сказал он с нажимом. — Мне не нужна сиделка. Я сам могу о себе позаботиться. По крайней мере, в большинстве случаев.

— Я никогда так не думала, — искренне ответила Оксана. — И не собираюсь к вам относиться как к беспомощному.

— Хорошо, — кивнул Стас. — Тогда прошу об одном. Будьте честны. Если решите согласиться на предложение отца — делайте это с открытыми глазами. Я не самый лёгкий человек в общении. Особенно последние пять лет.

Он развернул кресло и направился к широкому окну, выходящему в сад. Оксана последовала за ним. Через стекло было видно, как Богдан Петрович и София стоят у пруда, кормя рыб каким-то специальным кормом.

— Милая девочка, — заметил Стас, наблюдая за Софией. — Умная. И смелая. Многие дети боятся подходить к инвалидам. Думают, что это заразно, — он усмехнулся, но без горечи.

— София привыкла к больницам, — объяснила Оксана. — Для неё инвалидная коляска — не что-то пугающее или странное. В нашей палате лежал мальчик, у которого не было ноги. Они подружились.

— Что говорят врачи о её состоянии? — Стас повернулся к Оксане. — Если не секрет.

— Какие уж тут секреты, — она вздохнула. — Толком ничего не говорят. В нашей районной поликлинике разводят руками, в областной больнице предполагают эпилепсию, но анализы не подтверждают классическую картину. А на хорошее обследование в Киеве или за границей у меня просто нет денег.

— Понимаю, — Стас задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Медицина у нас в стране не на высоте. Особенно если нет связей или денег.

— Вот именно, — Оксана невесело улыбнулась. — Поэтому, когда ваш отец предложил помощь…

— Вы схватились за соломинку, — закончил за неё Стас. — Я не осуждаю. На вашем месте я бы сделал то же самое.

Он снова посмотрел в окно, где София что-то с энтузиазмом рассказывала Богдану Петровичу, размахивая руками.

— Знаете, — задумчиво произнес Стас, — я мог бы помочь. У меня действительно есть знакомые врачи, хорошие специалисты. И я немного разбираюсь в неврологии. Непрофессионально, конечно, но за пять лет пришлось многое изучить. Если хотите, я взгляну на медицинские документы Софии. Может, замечу что-то, что упустили местные врачи.

Оксана посмотрела на него с удивлением и благодарностью.

— Вы правда готовы помочь? Даже не зная нас?

— А почему нет? — Стас пожал плечами. — Мне все равно нечем заняться. Целыми днями сижу в четырёх стенах, читаю, смотрю в потолок. Это будет хоть какое-то разнообразие.

В его голосе снова прозвучала та самая нотка, которая так тронула Оксану раньше: смесь боли, горечи и несгибаемой воли.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Это очень… по-человечески.

— Не благодарите раньше времени, — Стас отвернулся от окна. — Я ничего не обещаю. Просто попробую. А сейчас, если вы не против, я бы хотел отдохнуть. Утомился от общения. Отвык от гостей.

Он говорил спокойно, без обиды или раздражения, просто констатируя факт. Оксана кивнула.

— Конечно. Мы с Софией тоже, наверное, поедем. Нам нужно собрать вещи, если мы… если ваш отец все-таки уговорит нас переехать.

— Он уговорит, — Стас усмехнулся. — Если уж он что-то решил, то обязательно добьётся своего. Такой уж человек.

Он протянул руку для прощания, и Оксана осторожно пожала её. Ладонь Стаса была теплой и сухой, с мозолями на подушечках пальцев — странно для человека, прикованного к инвалидному креслу…