* Отчаявшись, вышла замуж за сына-инвалида миллионера, а через неделю начала замечать странности…

Но Богдан Петрович хитро улыбнулся.

— Как насчёт того, чтобы после консультации всем вместе полететь на отдых? Например, на море.

— На море? — София подпрыгнула на стуле. — Настоящее? С песком и волнами.

— Самые настоящие, — кивнул Богдан Петрович. — В Одессе. У меня там дом на берегу. Частный пляж, бассейн, сад с фруктовыми деревьями.

— Ура! — София захлопала в ладоши. — Мама, мы поедем, да? Я ни разу не была на море.

Оксана растерянно посмотрела на Богдана Петровича, потом на Стаса. Тот сидел с непроницаемым лицом, внимательно изучая содержимое своей тарелки.

— Я не знаю, — начала она. — Это очень щедрое предложение, но…

— Никаких «но», — твёрдо сказал Богдан Петрович. — Софии нужен свежий воздух, морские купания. Это полезно для здоровья. К тому же, — он понизил голос, — после консультации профессора ей может понадобиться время, чтобы привыкнуть к новому лечению. Лучше делать это в спокойной обстановке, вдали от города.

Логично. Но Оксана чувствовала, что за этим предложением кроется что-то ещё. Взгляд, которым Стас смотрел на отца, только укреплял её подозрения.

— А Стас тоже поедет? — спросила София, с надеждой глядя на молодого человека.

— Конечно, — ответил за сына Богдан Петрович. — Мы все вместе поедем. Как семья.

При слове «семья» Оксана вздрогнула. Вот оно что. Богдан Петрович явно форсировал события, пытаясь создать видимость семейных отношений. Но зачем? Чтобы убедить Стаса? Или была другая причина?

— И ещё один сюрприз, — продолжил Богдан Петрович, — завтра мы едем за покупками. Оксана, вам нужны новые вещи. И София тоже. Особенно для отдыха на море.

— Но у меня есть вещи, — запротестовала Оксана. — И София, вы уже купили столько всего.

— Этого недостаточно, — отрезал Богдан Петрович. — Вам нужен полный гардероб. Платья, костюмы, обувь. Всё самое лучшее.

Оксана беспомощно посмотрела на Стаса, надеясь на поддержку. Тот наконец поднял взгляд от тарелки.

— Отец, мне кажется, ты слишком торопишься, — сказал он спокойно. — Оксана и София только сегодня переехали. Дай им время освоиться.

— Время? — Богдан Петрович нахмурился. — У нас нет времени, Стас. Я не молодею. И ты… — Он осёкся, бросив взгляд на Софию. — В общем, нам нужно действовать быстро.

— Что значит «быстро»? — Стас прищурился. — Что ты задумал, отец?

В столовой повисла напряжённая тишина. Оксана не понимала, что происходит, но чувствовала: между отцом и сыном идёт какая-то скрытая борьба.

— Ладно, — Богдан Петрович глубоко вздохнул. — Я хотел дождаться более подходящего момента, но, видимо, придётся сказать сейчас. Стас, я пригласил Оксану и Софию в наш дом не просто так.

— Я знаю, — сухо ответил Стас. — Ты решил найти мне сиделку. Или компаньонку.

— Нет, — Богдан Петрович покачал головой. — Я хочу, чтобы Оксана стала твоей женой.

Стас замер, не донеся вилку до рта. София удивлённо распахнула глаза, а Оксана почувствовала, как краска заливает лицо.

— Что? — выдаvil Стас. — Повтори.

— Ты слышал, — Богдан Петрович был совершенно спокоен. — Я хочу, чтобы вы поженились. И чем скорее, тем лучше.

— Но почему? — Стас с недоумением посмотрел на отца, потом на Оксану. — Мы едва знакомы.

— Это не имеет значения, — Богдан Петрович отложил приборы. — Главное, что Оксана — порядочная женщина, хорошая мать. А София? — он ласково посмотрел на девочку. — София станет тебе прекрасной дочерью.

— Отец, ты с ума сошёл? — Стас покачал головой. — Ты не можешь просто взять и женить меня на первой встречной женщине.

— Я не первая встречная, — вдруг сказала Оксана, удивив саму себя. — И я… уже согласилась.

Стас посмотрел на неё так, словно она только что призналась в убийстве.

— Что? — он перевёл взгляд с Оксаны на отца. — Вы все уже решили? За моей спиной?

— Стас, пойми, — Богдан Петрович наклонился к сыну. — Я делаю это для твоего блага. Тебе нужна семья. Жена, ребёнок. Нормальная жизнь, а не вечное затворничество в четырёх стенах.

— А что получает она? — Стас кивнул в сторону Оксаны. — Кроме инвалида-мужа и свекра-тирана?

— Лечение для дочери, — просто ответил Богдан Петрович. — Крышу над головой. Финансовую стабильность. Уверенность в завтрашнем дне.

Стас смотрел на Оксану долгим, изучающим взглядом. В его глазах она читала смесь эмоций: недоверие, обиду, разочарование.

— Так вот в чём дело, — наконец произнес он. — Брак по расчёту. Очень… практично.

Последнее слово он произнес с такой горечью, что Оксане стало не по себе.

— Стас, послушай, — она попыталась объясниться.

— Мне не нужны объяснения, — перебил он. — Я всё понимаю. У вас сделка. Отец получает то, что хочет — невестку и внучку. Вы получаете деньги и лечение для дочери. А я? Что получаю я?

— Шанс на нормальную жизнь, — твёрдо сказал Богдан Петрович. — Семью, которая будет заботиться о тебе, когда меня не станет.

— Я могу позаботиться о себе сам! — Стас стукнул кулаком по столу, и бокалы зазвенели. — Я не беспомощный!

— Конечно нет, — Богдан Петрович вздохнул. — Но ты одинок. И будешь ещё более одинок, когда я умру. Кто позаботится о тебе тогда?

— Я не нуждаюсь в заботе, — упрямо повторил Стас. — И уж точно не нуждаюсь в женщине, которая выйдет за меня из жалости или из-за денег.

Он развернул кресло и направился к выходу из столовой.

— Стас, вернись! — Богдан Петрович встал. — Мы не закончили разговор.

Но Стас уже выехал за дверь, не оглядываясь. В столовой повисла тяжёлая тишина. София растерянно смотрела то на мать, то на Богдана Петровича.

— Простите, — тихо сказала Оксана. — Я не думала, что вы скажете ему так. Прямо.

— А как ещё я должен был сказать? — Богдан Петрович устало опустился на стул. — Стас упрямый. Если не говорить прямо, он будет делать вид, что ничего не происходит.

— Но теперь он зол, — заметила Оксана. — И на вас, и на меня.

— Пройдёт, — отмахнулся Богдан Петрович. — Он поймёт, что я прав. Всегда понимал.

Он помолчал, потом добавил.

— Я умираю, Оксана.

Она ошеломлённо посмотрела на него.

— Что?

— Рак. Поздняя стадия. Врачи дают максимум год, — Богдан Петрович говорил спокойно, словно обсуждал погоду. — Стас не знает. И не должен узнать. Пока.

— Боже мой, — Оксана не знала, что сказать. — Мне очень жаль.

— Не стоит, — Богдан Петрович слабо улыбнулся. — Я прожил хорошую жизнь. Построил бизнес, заработал состояние. Но самое главное — мой сын. Я должен знать, что о нём позаботятся, когда меня не станет.

— И вы выбрали меня? — Оксана покачала головой. — Почему?

— Я наблюдал за вами, — повторил Богдан Петрович свои слова с первой встречи. — Вы сильная. Порядочная. И отчаявшаяся. Такие люди ценят то, что получают. И держат слово.

София, которая всё это время молча слушала разговор взрослых, вдруг встала и подошла к Богдану Петровичу.

— Вы правда умираете? — спросила она прямо.

— София! — одёрнула её Оксана. — Нельзя такое спрашивать.

— Почему? — удивилась девочка. — Это же правда.

— Все в порядке, — Богдан Петрович посмотрел на Софию с неожиданной теплотой. — Да, София, я действительно болен. И скоро уйду. Поэтому хочу убедиться, что мой сын не останется один.

— А почему вы не скажете ему? — спросила София. — Он же должен знать.

— Потому что Стас… слишком сильно любит меня, — объяснил Богдан Петрович. — Если он узнает, что я умираю, это его сломает. Он и так пережил слишком много потерь.

Оксана смотрела на этого сурового, властного человека и видела, как под маской успешного бизнесмена скрывается просто отец, который отчаянно боится за своего ребёнка.

— Я поговорю с ним, — вдруг сказала она. — Объясню всё. Без подробностей о вашей болезни.

— Думаете, он послушает? — скептически спросил Богдан Петрович.

— Не знаю, — честно ответила Оксана. — Но попробовать стоит. В конце концов, — она невесело усмехнулась, — терять мне нечего. Он уже считает меня охотницей за деньгами.

Она встала из-за стола.

— София, доедай ужин. Я скоро вернусь.

— Куда ты, мама? — спросила девочка.

— Поговорить со Стасом. Ты права, милая. Людям нужно говорить правду.

Выйдя из столовой, Оксана направилась в восточное крыло дома. Она понятия не имела, что скажет Стасу, но знала одно: так больше продолжаться не может. Либо они расставят все точки над i сейчас, либо вся эта затея с семьёй обречена на провал.

У двери в комнату Стаса она помедлила, собираясь с мыслями, потом решительно постучала.

— Кто? — раздался напряжённый голос изнутри.

— Это Оксана. Нам нужно поговорить.

— Входите, — после паузы ответил Стас.

Оксана вошла в комнату. В отличие от кабинета, где они были днём, это была спальня: просторная, с большой кроватью, специально оборудованной для инвалида. Стас сидел у окна, глядя в темноту сада.

— Если вы пришли извиняться, не стоит, — сказал он, не оборачиваясь. — Я всё понимаю.

— Я пришла объясниться, — Оксана подошла ближе. — Вы имеете право знать правду.

— Правду? — Стас горько усмехнулся. — Какую правду? Что мой отец купил мне жену? Что вы согласились на этот фарс ради денег?

— Это я уже понял.

— Не только ради денег, — тихо сказала Оксана. — Ради Софии. Ради её здоровья. Возможно, жизни.

Стас наконец повернулся к ней…