* Отчаявшись, вышла замуж за сына-инвалида миллионера, а через неделю начала замечать странности…

— В Киеве, в институте нейрохирургии. Или в Германии, в клинике Шарите. Черников работает с обеими.

Оксана прижала руки к груди.

— Вы правда думаете, что Софию можно вылечить?

— Я не врач, — осторожно ответил Стас. — Но Черников — светило неврологии. Если он считает, что шансы есть, значит, они действительно есть.

Оксана почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Пять лет она ходила по врачам, и никто не мог помочь. А теперь, за два дня в доме Ковалей, появилась реальная надежда.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Вы даже не представляете, как это важно для меня.

— Представляю, — Стас улыбнулся. — Я вижу, как вы любите дочь. Это… впечатляет.

Они помолчали. Оксана смахнула слезу, а Стас тактично сделал вид, что не заметил.

— Кстати, — он кивнул на разложенные вещи, — вижу, отец не поскупился на гардероб.

— Это безумие, — Оксана покачала головой. — Я никогда столько не тратила на одежду. Даже за всю жизнь.

— Привыкайте, — Стас усмехнулся. — Отец любит широкие жесты. Особенно когда хочет произвести впечатление.

— На кого? На меня?

— На всех. На вас, на меня, на окружающих. Он хочет, чтобы все видели: семья Ковалей может себе позволить лучшее.

В его голосе Оксана уловила нотки горечи.

— Вас это… раздражает? — осторожно спросила она.

— Иногда, — признался Стас. — Но я понимаю его. Отец вырос в бедности. Его родители еле сводили концы с концами. Для него богатство — это доказательство, что он чего-то добился в жизни.

— А для вас?

— Для меня деньги — это возможности. Возможность не зависеть от других, несмотря на инвалидность. Возможность заниматься тем, что интересно, а не тем, что приносит доход. Возможность помогать тем, кому повезло меньше.

Оксана посмотрела на него с удивлением. Она ожидала услышать что угодно, но не это.

— Вы удивительный человек, Стас, — искренне сказала она. — Совсем не такой, каким я вас представляла.

— А каким представляли? — с интересом спросил он.

— Ну… — Оксана замялась. — Избалованным, капризным. Возможно, озлобленным из-за инвалидности.

— Я был таким, — неожиданно признался Стас. — Первый год после аварии. Кричал на сиделок, швырялся вещами, отказывался от лечения. Хотел умереть.

— Что изменилось? — тихо спросила Оксана.

— Встретил человека, который не стал меня жалеть, — Стас смотрел куда-то мимо неё, в прошлое. — Моего инструктора по реабилитации. Он сам был инвалидом — потерял ногу в АТО. Пришёл и сказал: «Ты можешь провести остаток жизни, жалея себя. А можешь научиться жить заново. Выбирай».

— И вы выбрали жизнь, — закончила за него Оксана.

— Да, — Стас кивнул. — Это был чёртовски трудный путь. До сих пор трудный. Но я не жалею.

Он замолчал, и Оксана не стала расспрашивать дальше. Она чувствовала: Стас рассказал ей больше, чем обычно рассказывал малознакомым людям.

— Ладно, — он словно встряхнулся, возвращаясь в настоящее. — Уже поздно. Не буду вам мешать. Завтра обсудим детали предстоящей консультации с профессором.

— Спасибо, что зашли, — Оксана проводила его до двери. — Это лучшая новость за много лет.

Стас кивнул и выехал из комнаты. А Оксана ещё долго сидела на кровати среди разбросанных вещей, думая о странном повороте судьбы, который привёл её в этот дом. И о человеке, который, несмотря на собственные проблемы, пытался помочь её дочери. Возможно, этот брак по расчёту не будет таким уж ужасным, как она боялась.

Следующие несколько дней пролетели в суматохе подготовки к приезду профессора Черникова. Богдан Петрович распорядился переоборудовать одну из комнат под временный медицинский кабинет, заказал дополнительное оборудование для обследования. Стас почти всё время проводил за компьютером, консультируясь с врачами по видеосвязи, изучая медицинскую литературу. А Оксана с Софией осваивались в новом доме, привыкали к роскоши, которая их окружала.

София быстро освоилась — детям всегда легче принимать перемены. Она подружилась с садовником, который показал ей, как ухаживать за розами, часами плескалась в бассейне, а вечерами слушала, как Стас читает ей «Хроники Нарнии». Они уже дошли до третьей книги.

Оксана наблюдала за их общением с удивлением и радостью. Стас оказался терпеливым и внимательным слушателем. Он никогда не отмахивался от бесконечных вопросов Софии, не делал вид, что занят, когда она приходила с новой книгой или рисунком. С дочерью Оксаны он был совсем другим человеком: открытым, мягким, даже весёлым. Совсем не похожим на того замкнутого и угрюмого мужчину, которого она встретила в первый день.

В пятницу вечером, накануне их похода в ресторан, Богдан Петрович пригласил Оксану в свой кабинет.

— Присаживайтесь, — он указал на кресло напротив массивного дубового стола. — Нам нужно кое-что обсудить.

Оксана насторожилась. Что ещё придумал этот властный, непредсказуемый человек?

— Завтра мы идём в ресторан, — начал Богдан Петрович. — Это не просто ужин. Там будут мои деловые партнёры, друзья. Важные люди. И…

Оксана непонимающе посмотрела на него.

— И я хочу представить вас как невесту Стаса, — прямо сказал Богдан Петрович. — Официально объявить о помолвке.

Оксана ошеломлённо замерла. Вот оно что. Богдан Петрович решил ускорить события.

— Но мы со Стасом договорились, что не будем торопиться, — осторожно возразила она. — Сначала лечение Софии, потом…

— Я знаю, — перебил Богдан Петрович. — Но времени у нас мало.

Он выглядел осунувшимся, уставшим. Болезнь, о которой знала только Оксана, явно прогрессировала.

— Я не прошу вас немедленно идти под венец, — продолжил Богдан Петрович. — Только объявить о помолвке. Это даст Стасу… определённый статус в обществе. Покажет всем, что он не просто инвалид, а мужчина, у которого есть будущее. Семья. Понимаете?

Оксана понимала. Богдан Петрович хотел убедиться, что даже после его смерти к Стасу будут относиться с уважением. Не как к беспомощному, а как к полноценному члену общества.

— Что думает сам Стас? — спросила она. — Вы обсуждали с ним это?

— Нет, — Богдан Петрович покачал головой. — Он бы отказался. Но если вы согласитесь, если мы поставим его перед фактом… Думаю, он не станет устраивать сцену на публике.

Оксана нахмурилась. Ей не нравился этот план. Обман, манипуляции — всё это было чуждо её натуре…