Отчаявшись, вышла замуж за сына-инвалида миллионера, а через неделю начала замечать странности…

Она кивнула и села на заднее сиденье. В кармане жгла визитка с золотым тиснением, а в голове звучал голос врача: «Без правильного лечения приступы участятся. Мы не можем гарантировать… Понимаете, Оксана Васильевна? Без специализированного лечения мы не можем гарантировать».

Оксана понимала. Слишком хорошо понимала. Именно поэтому ночью, сидя у больничной койки спящей Софии, она достала телефон и набрала номер с визитки.

В трубке раздались гудки, а потом знакомый голос.

— Я слушаю.

— Богдан Петрович? Это Оксана с заправки. Я согласна.

Она приняла решение. В конце концов, ради дочери она была готова на всё. Даже выйти замуж за парализованного сына миллионера.

Утром Оксана проснулась от звонка. Телефон надрывался на тумбочке рядом с больничной койкой, где она провела ночь. София всё ещё спала, разметав по подушке светлые волосы — такие же, как у Оксаны в детстве.

— Алло, — прошептала она, выходя в коридор, чтобы не разбудить дочь.

— Доброе утро, Оксана Васильевна, — раздался в трубке голос Богдана Петровича, такой же деловой, как и вчера. — Рад, что вы приняли правильное решение. Машина будет у больницы через час. Нужно обсудить детали.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Оксана прислонилась к стене и закрыла глаза. Сомнения, терзавшие её всю ночь, вернулись с новой силой. Правильное ли решение она приняла? Не продаёт ли она свою жизнь, своё тело, свою душу? Но разве у неё был выбор?

Старшая медсестра Валентина Михайловна, полная женщина с уставшими глазами и добрыми руками, заглянула в палату.

— Ты чего в коридоре стоишь, голубушка? Дочка-то как?

— Спит, — ответила Оксана, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

— Валентина Михайловна, скажите, а есть надежда, что Софию вылечат?

Медсестра тяжело вздохнула. Она проработала в детской больнице больше тридцати лет и повидала всякое.

— Оксанка, если деньги будут, то надежда всегда есть. Ты же знаешь, наша медицина… — Она махнула рукой. — Всё на энтузиазме да на советских запасах держится. А настоящие специалисты либо в Киеве, либо за границей. Только денег таких у простых людей нет.

— А если бы были? — Оксана пристально посмотрела на неё. — Если бы были деньги на самых лучших врачей?

— Тогда другой разговор, — Валентина Михайловна оживилась. — В Израиле, говорят, чудеса творят. Да и в Германии клиники хорошие. У меня соседка возила внука в Берлин, так ему там за неделю диагноз поставили, а наши два года мурыжили, голову ломали. Только где же ты столько денег возьмёшь, милая?

Оксана только улыбнулась грустно и вернулась в палату. София уже проснулась и теперь сидела на кровати, перебирая потрёпанные карточки с английскими словами — подарок учительницы.

— Мамочка, смотри, я уже десять новых слов выучила! — обрадовалась она, увидев Оксану. — Мисс Бейкер сказала, что я способная.

— Конечно, способная, — Оксана присела на край кровати и обняла дочь. — Ты у меня самая умная.

София была худенькой, бледной девочкой с огромными серыми глазами. На руке тянулся свежий синяк от капельницы, а на запястье красовался больничный браслет. Но даже здесь, в унылой казённой палате с выцветшими шторами и облупившейся краской на подоконнике, она умудрялась сохранять оптимизм.

— Мама, а нас сегодня выпишут? — с надеждой спросила она. — Я хочу домой. И в школу. Мы там поделки делаем для ветеранов, а я свою не доделала.

Оксана погладила дочь по голове. Как объяснить ей, что скоро у них будет новый дом? И новая жизнь?

— Солнышко, нам нужно серьёзно поговорить, — начала она осторожно. — Помнишь, я тебе рассказывала о разных семьях? Что бывают папа и мама, а бывают только мамы, как у нас. Или только папы, как у Кирилла из третьего «Б».

— У него папа один, а мамы нет. Она в Америку уехала, — подхватила София.

— Правильно. А ещё бывает так, что появляется новый папа. Или новая мама.

София нахмурилась, соображая.

— Как у Машки. У неё новый папа появился, когда ей шесть было. А настоящий папа в тюрьме сидит.

Оксана вздохнула. И откуда дети всё знают?

— Не совсем так, — она запнулась, не зная, как объяснить дочери ситуацию. — В общем, у нас тоже скоро может появиться… папа. Новый.

— Ты влюбилась? — София широко распахнула глаза. — Как в сериале «За двумя зайцами».

Оксана невольно улыбнулась. София обожала этот старый фильм и могла пересматривать его бесконечно, хотя многие шутки были ей непонятны.

— Нет, не влюбилась, — честно ответила она. — Но этот человек очень хороший. И он… болен. Ему нужна помощь.

— Как мне? — София моментально посерьезнела, не по годам взрослый взгляд, слишком хорошо знакомый с больницами и лекарствами.

— Да, только по-другому. Он не может ходить. Но он умный и добрый.

— А он будет моим папой? — допытывалась София. — И мы будем жить все вместе?

— Да, милая. Если ты не против.

София задумалась, теребя краешек одеяла.

— А он будет меня любить? Не как этот…

Она не договорила, но Оксана поняла, что дочь имеет в виду родного отца.

— Думаю, да. Он будет тебя любить, — Оксана обняла дочь. — И ещё у него есть папа. Очень обеспеченный человек. Он поможет нам с твоим лечением. Мы поедем в хорошую клинику, где тебе станет лучше.

— Тогда я согласна, — серьёзно кивнула София, как будто от неё действительно что-то зависело. — Когда мы к нему поедем?

— Скоро, — Оксана посмотрела на часы. — А сейчас нам нужно собраться. К нам приедет машина.

Пока София умывалась и чистила зубы в общей ванной в конце коридора, Оксана поговорила с лечащим врачом — молодым интерном, вчерашним студентом, который делал всё, что мог, но разводил руками, когда речь заходила о диагнозе.

— Выписать можем? — спросила она.

— Конечно, — сказал он, подписывая бумаги. — Но вы же понимаете, Оксана Васильевна, мы только симптомы снимаем, а причину не устраняем. Нужно комплексное обследование в хорошей клинике.

— Я знаю, — кивнула она. — Теперь у нас появилась такая возможность.

Через час, как и обещал Богдан Петрович, у входа в больницу остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Из него вышел тот же водитель, что вчера привёз Оксану.

— Доброе утро, — он приветливо улыбнулся Софии. — Какая красивая девочка! Как тебя зовут?

— София Васильевна Кравчук, — с достоинством ответила та, протягивая руку для рукопожатия, как учила бабушка. — А вас?

— Меня зовут Дмитрий, — водитель с серьёзным видом пожал маленькую ладошку. — Рад знакомству, София Васильевна. Прошу в машину. Богдан Петрович ждёт вас.

София с восторгом забралась на заднее сиденье, обитое мягкой кожей.

— Мам, смотри, тут телевизор есть! И холодильник! — Она захлопала в ладоши. — Как в «Форсаже».

Оксана села рядом, всё ещё чувствуя себя неуютно в роскошном автомобиле. Внутри пахло дорогой кожей и каким-то древесным ароматом. Водитель завёл мотор, и машина плавно тронулась с места.

— Куда мы едем? — спросила Оксана, глядя, как за окном проплывают унылые пятиэтажки их спального района.

— К Богдану Петровичу домой, — ответил Дмитрий. — Он хочет всё обсудить в спокойной обстановке. Не волнуйтесь, это недалеко.

Недалеко оказалось относительным понятием. Они ехали не меньше получаса: сначала через весь город, потом по новой объездной дороге. А затем свернули в лесополосу, где начинался коттеджный поселок — настоящий оазис роскоши среди типовой застройки.

— Ничего себе домики, — присвистнула София, прилипнув к окну. — Как в кино, мам!

Дома и правда были впечатляющими: трёх- и четырёхэтажные особняки, каждый со своим участком, окружённым высоким забором. Кованые ворота, мраморные статуи, фонтаны. Всё кричало о богатстве владельцев.

Наконец машина остановилась у самого большого дома в глубине посёлка. Он был построен в современном стиле: стекло и бетон, но с элементами классики — колоннами у входа и лепниной под крышей.

— Приехали, — объявил Дмитрий, выходя, чтобы открыть им дверь.

Оксана вышла из машины, держа Софию за руку. Они поднялись по широким мраморным ступеням к входной двери, которая распахнулась ещё до того, как они подошли. На пороге стоял Богдан Петрович в простых джинсах и рубашке, но всё равно внушительный и немного пугающий.

— Добро пожаловать, — он кивнул Оксане, а потом присел на корточках перед Софией. — А ты, должно быть, София? Я много о тебе слышал.

— От кого? — прямо спросила девочка, склонив голову набок. — Вы за нами следили?

Богдан Петрович рассмеялся — неожиданно тепло и искренне.

— Нет, не следил. Просто навёл справки. Это нормально — узнавать о людях, которых приглашаешь в свой дом.

— А мы теперь будем здесь жить? — София с интересом разглядывала огромный холл с хрустальной люстрой и мраморным полом.

— Если захотите, — Богдан Петрович выпрямился. — Проходите, не стойте на пороге. Нам нужно многое обсудить.

Он провёл их через холл в просторную гостиную, обставленную со вкусом, но без излишней помпезности: светлые стены, удобные диваны, большие окна, выходящие в ухоженный сад. На журнальном столике стоял поднос с чаем и печеньем.

— Присаживайтесь, — Богдан Петрович указал на диван. — Чай, кофе?

— Чай, пожалуйста, — ответила Оксана, всё ещё чувствуя себя неуютно.

София, садись рядом. Но девочка уже обнаружила книжный шкаф и теперь с интересом разглядывала корешки книг.

— У вас есть «Гарри Поттер»? — спросила она, поворачиваясь к хозяину дома.

— Боюсь, нет, — Богдан Петрович покачал головой. — Но у Стаса в комнате точно есть. Он любит фантастику. Потом посмотришь.

— А где он? — София оглянулась, словно ожидая, что новый папа вот-вот появится из-за угла.

— В своём крыле дома, — Богдан Петрович разлил чай по чашкам. — Мы живём отдельно. У него своя половина, у меня своя. Скоро познакомитесь, не волнуйся.

Он подождал, пока София устроится рядом с матерью, и только потом заговорил, обращаясь к Оксане.

— Итак, давайте обсудим детали. Вы согласились выйти замуж за моего сына. Я благодарен вам за это. Взамен обещаю полное обеспечение для вас и вашей дочери, включая лечение в лучших клиниках. Кроме того, — он достал из ящика стола папку с документами, — я открою счёт на ваше имя. Триста тысяч гривен ежемесячно на наличные расходы. Этого достаточно?

Оксана едва не поперхнулась чаем. Триста тысяч — её месячная зарплата, умноженная в двадцать раз.

— Более чем, — выдавила она.

— Хорошо, — Богдан Петрович кивнул. — Теперь о свадьбе. Я предлагаю провести её через неделю. Тихо, скромно, без лишнего шума. В ЗАГСе, а потом небольшой приём здесь, для самых близких. У вас есть родственники, которых вы хотели бы пригласить?

Оксана покачала головой. Родители давно умерли, а с остальной роднёй связи почти не было.

— Только подруга, Лена. Мы вместе учились.

— Отлично. С нашей стороны будет пара моих старых друзей. Стас не очень общительный, друзей у него почти не осталось после аварии.

— А что случилось? — спросила София, которая внимательно слушала разговор, номиная печенье. — Почему он не может ходить?

Богдан Петрович помрачнел.

— Авария, девочка. Страшная авария. Пьяный водитель вылетел на встречную полосу. Стаса еле спасли. Позвоночник повреждён, ноги не работают. Хотя врачи говорят, что есть шанс.

Он замолчал, словно не хотел продолжать при ребёнке.

— Мама тоже попала в аварию, когда была беременна мной, — вдруг сказала София. — Поэтому у меня приступы. Так врач сказал.

Оксана вздрогнула. Она никогда не рассказывала дочери об этом. Откуда она узнала?

— Кто тебе это сказал, Софийка?

— Доктор в коридоре говорил медсестре. Я слышала. Они думали, что я сплю, — София пожала плечами. — Это правда? Поэтому папа от нас ушёл?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Оксана не знала, что ответить. Это действительно была правда. На шестом месяце беременности она попала в аварию — не слишком серьёзную, как тогда казалось. Но после рождения Софии начались проблемы: сначала редкие судороги, потом участившиеся приступы. А когда девочке исполнилось три года, муж не выдержал и ушёл.

— Не могу смотреть, как она мучается, — сказал он тогда. — И как ты мучаешься. Прости.

— Твой папа ушёл, потому что он слабый человек, — вмешался вдруг Богдан Петрович, глядя прямо в глаза девочке. — Настоящие мужчины не бросают семью в беде. Запомни это, София.

София кивнула, воспринимая его слова со всей серьёзностью восьмилетнего ребёнка.

— А ваш сын настоящий мужчина? — спросила она.

— Мой сын… — Богдан Петрович на мгновение запнулся. — Мой сын очень сильный духом. Он не сломался, хотя многие на его месте сломались бы. И я уверен, что он никогда не бросит тех, кто ему дорог.

Оксана смотрела на него с удивлением. Суровый бизнесмен, привыкший командовать и требовать, вдруг говорил о своём сыне с такой неприкрытой нежностью и гордостью.

— А теперь, — продолжил Богдан Петрович, допивая чай, — давайте я покажу вам дом. Вы должны знать, где будете жить. А потом познакомлю вас со Стасом. Только прошу, — он понизил голос, наклоняясь к Оксане, — не говорите ему о нашей договорённости. Для него это должен быть настоящий брак. Он гордый, никогда не согласится, чтобы женщина вышла за него из жалости или из-за денег.

— Я поняла, — тихо ответила Оксана. — Но как объяснить, почему мы вдруг решили пожениться? Мы ведь даже не знакомы.

— Предоставьте это мне, — Богдан Петрович загадочно улыбнулся. — У меня есть план.

София допила чай и вытерла губы салфеткой, стараясь сделать это как леди. Она где-то вычитала, что настоящие леди не облизывают губы после еды.

— А можно посмотреть сад? — спросила она. — Я с больничного окна только сквер видела, а тут такие деревья красивые….