Приехав навестить свекровь, Алла попросила мужа остановиться у супермаркета вблизи дома, купить торт. Но вдруг кассирша притянула её за руку и прошептала такое, что она в шоке вышла через чёрный вход и стала наблюдать. А спустя 10 минут…

Я сказал больше никаких денег. Во всяком случае, пока ты не вернешь хотя бы половину того, что взяла обманом. А если не верну? Вызывающе спросила свекровь.

Игорь долго смотрел на нее, и в его глазах читались боль, разочарование и окончательная решимость, тогда можешь считать, что сына у тебя больше нет. Тишина в квартире Валентины Петровны стала настолько плотной, что, казалось, воздух сгустился до состояния желе. Алла чувствовала, как ее сердце бьется где-то в районе горла, а в висках пульсирует кровь. Игорь все еще стоял у окна, его силуэт резко выделялся на фоне серого октябрьского неба, а плечи были напряжены как струны.

Валентина Петровна сидела на диване, и впервые за все годы знакомства Алла видела ее растерянной по-настоящему. Не той артистической растерянностью, которую свекровь демонстрировала во время своих жалобных телефонных звонков, а подлинной, когда человек понимает, что загнал себя в угол и выхода нет. Игорек, голос свекрови дрожал, но в нем появились новые нотки непокорности, о попытке взять ситуацию под контроль, неужели ты всерьез готов отказаться от матери из-за денег. Игорь медленно повернулся к ней, и Алла увидела в его глазах что-то такое, что заставило ее сердце сжаться от жалости к мужу.

Это было лицо человека, у которого рушится не просто представление о конкретном человеке, а вся система ценностей, весь мир. Мам, дело не в деньгах, сказал он устало. Дело в том, что ты два года смотрела мне в глаза и врала. Каждый день врала.

Я не врала. Попыталась возразить Валентина Петровна. Я просто. Не рассказывала некоторые подробности личной жизни.

Не рассказывала подробности. Повысила голос Алла. Вы каждую неделю плакали в трубку о том, что умираете от одиночества. О том, что кроме Игоря у вас никого на свете нет.

Ну и что с того? Неожиданно огрызнулась свекровь. И на мгновение маска страдающей старушки соскользнула с ее лица. У меня есть право на личную жизнь.

Есть, согласился Игорь. Но нет права обманывать сына ради денег. Валентина Петровна поднялась с дивана и начала ходить по комнате, явно обдумывая новую тактику. Алла наблюдала за ней с любопытством исследователя, изучающего поведение интересного образца.

Интересно, подумала она, что сейчас придумает свекровь, станет ли снова жалкой жертвой обстоятельств или перейдет в открытое наступление. Хорошо, произнесла Валентина Петровна после паузы. Допустим, у меня есть знакомый мужчина. И что?

Разве это отменяет то, что я всю жизнь тебя растила? Разве это означает, что я не имею права на помощь от сына? Имейте, кивнула Алла, но честную помощь. А не вымогательство под видом нищеты.

Вымогательство? Возмутилась свекровь. Да как ты смеешь? А как это еще назвать? Не отступала Алла.

Ложные истории о затоплениях, выдуманные болезни. Слезы о том, что денег не хватает на хлеб, в то время как вы ужинаете красной икрой. Игорь подошел ближе и внимательно посмотрел на мать-мам. Скажи честно, сколько денег тебе дает этот мужчина?

Валентина Петровна замялась, понимая, что любой ответ будет не в ее пользу. Он иногда помогает. Сколько? Настойчиво повторил Игорь.

По-разному уклончиво ответила свекровь. Пятьдесят тысяч в неделю, подсказали Алла. Я слышала ваш разговор в ресторане. Игорь присвистнул двести тысяч в месяц, от него шестьдесят от нас.

Итого двести шестьдесят тысяч гривен ежемесячно. Это больше зарплаты директора крупной компании. И при таких доходах, добавила Алла, вы умудрялись плакать о том, что на творог денег не хватает. Валентина Петровна поняла, что тактика оправдания не работает, и решила сменить стратегию.

Она выпрямилась, подняла подбородок и посмотрела на сына с неожиданным достоинством Да, у меня есть мужчина. Да, он меня обеспечивает. И что с того? Я имею право на счастье в любом возрасте.

Имеешь, снова согласился Игорь. Но не имеешь права строить свое счастье на обмане. А кого я обманула? Парировала свекровь.

Повторяю вам, я просто не считала нужным посвящать тебя в подробности личной жизни. Вы обманули нас с самого начала, вмешалась Алла. Когда плакали о одиночестве, зная, что каждую неделю встречаетесь с любовником. Когда просили деньги на лекарства, получая от него в десять раз больше.

Когда выдумывали аварии и катастрофы ради очередных подачек. Валентина Петровна села в кресло и неожиданно улыбнулась не той жалкой улыбкой страдающей старушки, а вполне уверенной улыбкой женщины, которая считает себя очень умной, ну и что теперь? Будете меня судить? Читать мораль?

Я прожила достаточно лет, чтобы знать в этой жизни, каждый выживает как может. Мам, тихо сказал Игорь, и в его голосе прозвучала такая боль, что Алла невольно сделала шаг к нему, неужели для тебя мы просто источники дохода? Свекровь задумалась, видимо, взвешивая. Стоит ли продолжать притворяться, или можно уже говорить открыто?

Решение, которое она приняла, удивило даже Аллу своей циничностью, Игорь, ты мой сын, и я тебя люблю. Но это не отменяет того факта, что дети обязаны помогать родителям. А если у меня есть еще один источник помощи, тем лучше для всех. Тем лучше для всех?

Не поверила Алла. А то, что мы живем впроголодь последнюю неделю каждого месяца, это тоже хорошо для всех. Никто вас не заставлял жить впроголодь, пожалуй, плечами Валентина Петровна. Могли бы больше зарабатывать.

Алла почувствовала, как внутри нее что-то лопается от возмущения. Вот оно, настоящее лицо свекрови, не жалкой старушки, а расчетливой женщины, которая считает весь мир обязанным ей чем-то. Понятно, кивнул Игорь. Теперь все понятно.

Он подошел к матери и присел рядом с ее креслом Мам, я хочу услышать от тебя честный ответ на честный вопрос. Ты хоть раз за эти два года испытывала угрызение совести, обманывая нас? Валентина Петровна долго смотрела на сына и Алла видела, как в ее глазах борются разные чувства, материнская любовь, эгоизм, гордость, расчет. Нет, наконец, ответила свекровь.

Я считала, что имею право на помощь и от тебя, и от Анатолия. Даже когда мы отказались от отпуска, чтобы дать тебе деньги на операцию. Даже тогда. Даже когда Алла занимала у соседей на проездные, потому что все деньги уходили тебе…