…Прийшовши на кладовище до давно загинувшого сина, невтішна жінка побачила біля могили маленького хлопчика, який щось нашіптував і плакав

— Я должен выслушать и узнать, что произошло. Поверьте, иногда просто проговорить свои проблемы — это уже половина их решения. Поверьте, это не пустое любопытство.

— Ну хорошо. Допустим, вы священник или волшебник или какой-нибудь новомодный психотерапевт. И считаете, что любую проблему можно заговорить, заболтать и забыть.

Повторюсь, если в любой момент моего рассказа вы развернётесь и торопливо уйдёте прочь, я не буду считать вас ни трусом, ни беглецом. Вы не обязаны выслушивать такие исповеди. Так что слушайте.

Пять лет назад погиб мой сын. Единственный, любимый, самый замечательный человек. Я осталась совсем одна.

Как вы прикажете поправлять это? Правильно, никак. Я осталась жить. Пять лет как-то дышала, вставала утром, шла на работу.

Муж меня бросил сразу после похорон, посчитал наш союз исчерпанным. Я не знаю, как он сейчас живёт, мне это неинтересно. Пять лет я жила себе, перевелась на другую работу, где поменьше нужно общаться с людьми, где не надо расстраивать их своим видом, заражать своим несчастьем.

Но и эта работа кончилась, меня сократили. А мужа, как я уже говорила, забыла, работу недавно удалось найти другую, а теперь оказалось, что и это мне не нужно. Потому что некоторое время назад мне показалось, что я смогу жить дальше и смогу быть нужной.

Я познакомилась с мальчиком, с маленьким мальчиком-сиротой, у которого погибли родители. Мы как-то сразу подружились, полюбили даже друг друга. Я совсем была решилась усыновить его.

Уже все документы собраны, и квартира приведена в порядок, готова к встрече молодого нового хозяина. Казалось бы, все в порядке, можно начинать жить заново и быть счастливой. Ну да, наверное.

Но, судя по вашему настроению, что-то помешало. Послушайте, вон неплохое кафе, давайте зайдем и продолжим наш разговор там, не будем больше мерзнуть. Хотя, если честно, не так уж и холодно, погода сегодня чудесная.

Да, помешало. Продолжила Людмила, когда они уселись в кафе за столик и сделали заказ. У моего Вани, да, я его уже считала своим, вдруг обнаружился какой-то родной дядя.

Вот не было его с момента смерти родителей мальчика, а может еще раньше, не знаю. Ваня сам его не помнит. А теперь вдруг объявился и хочет забрать мальчика себе.

И все преимущества у него, так как он кровный родственник. Ване нет еще десяти лет, то есть его мнение не учитывается, слишком мал. А меня, считай, вообще нет в этой истории.

Так, посторонняя тетя хотела усыновить, да не получилось. И теперь я даже не увижу мальчика, которого я так полюбила. Голос Людмилы опять задрожал.

Она почувствовала, что скоро опять расплачется. Ничему не помогают слезы, ничего ее бедам не помогает. Но почему же не увидитесь? Может, этот дядя и не запретит вам встречаться? Он в другом городе живет.

Да и неизвестно, нужны ли ему будут эти встречи. Возможно, он сам хочет усыновить ребенка, то есть стать его отцом. И у него есть жена или невеста, готовая стать матерью.

То есть я, опять же, лишняя единица. Для этого надо поговорить с дядей. Другой город — это не другая страна.

Видится, вы все равно сможете. И ехать туда меньше суток. А вы откуда знаете? Удивилась Людмила.

Я и есть тот самый дядя. Ярослав меня зовут. Простите, что сразу не представился.

Но я и сам не сразу понял, кто вы и о чем идет разговор. Я не позволю, чтобы вы с Ваней расстались навсегда. Обещаю это вам.

Спасибо. А почему вы сразу не забрали мальчика? Почему решили только сейчас? Разве вы не знали о смерти его родителей? О том, что мальчика определили в детский дом? Конечно, я знал. Я с самого начала думал о том, что надо это сделать.

Но у меня тоже были обстоятельства. Понимаете? К сожалению, не все зависит от нас и наших желаний. Уж это вы наверняка знаете сами.

Мои обстоятельства были не настолько трагичны, как ваши. Но все равно усыновлять ребенка я не мог. С женой как раз разводился…