Солдат вернулся домой и узнал, что мажоры сделали с его сестрой — город содрогнулся от его мести

Только молчаливое «Я с тобой». Тарас достал из старого шкафа потертые джинсы, надел футболку и ветровку. Карман привычно проверил на ощупь. Там лежал армейский складник, тот самый, с которым они на фронте обрезали канаты.

Днепр уже стояла у двери. Спокойная. Как всегда, когда чувствовала, что хозяин не на прогулку. Он знал, где их искать.

Такие, как Владимир и Станислав, почти каждый вечер околачивались у одного клуба. Там, где парковка с дорогими машинами и уличные столики, на которых вместо пепельниц керамические тарелки. По дороге в голове всплывали картинки из рассказа матери. Он остановился у фонаря через дорогу.

Днепр легла рядом, морду вытянула вперед. Он увидел их сразу. Владимир в черной куртке с логотипом какого-то бренда. Станислав с сигаретой в зубах, смеются, что-то рассказывают.

Рядом еще трое, такие же, с одинаковыми лицами, как будто на одном конвейере штамповали. Тарас подошел без суеты. Днепр вровень, как на учениях. Трое из компаний сразу напряглись, когда заметили его.

Владимир и Станислав, наоборот, расслабились, расплылись в усмешках. — Поговорить хочу, — сказал Тарас. — Ну, давай, — Владимир хмыкнул. — Чё там у тебя?

— За сестру мою, за Оксану, придется ответить. — А-а-а, вот оно что! Но ты чё-то берега попутал, братишка! — буркнул Станислав. — Вали отсюда, пока цел!

Они зашлись смехом. Один из их дружков крикнул официанту, — Пиво неси! Сейчас кино будет! Ты, может, думаешь, что она такая невинная?

Продолжал Владимир. Сучка не захочет, кабель не вскочит, Тарас сделал шаг. Просто подошел вплотную к Владимиру. В глазах была ярость и тишина.

Та, которая бывает перед взрывом. — Повтори, — сказал он. — Что, не понял? Владимир еще улыбался.

— Говорю, сестренка твоя, шлюшка, дешевка. — И ты такой же, если… Дальше слов не было. Кулак Тараса пришелся Владимиру прямо в грудь.

Тот рухнул на землю, захрипел. Станислав отшатнулся, но сразу же кинулся вперед. Остальные тоже. Как по команде.

Один ударил сзади. Второй — под дых. Тарас пошатнулся, но удержался. Ударил кого-то в колено.

Удары посыпались, как из рога изобилия, били по голове. Свет фонарей закружился. И тут — Днепр. Она влетела в гущу, как пуля.

Вцепилась в руку одного из нападавших. Тот заорал, завалился. Второй замахнулся, нож, раз, два, и Днепр отшатнулась. Заскулила.

Тарас, уже на коленях, увидел, как ее лапы подогнулись. Один из тех, кто еще секунду назад махал руками, бросился бежать. Остальные — за ним. Станислав подхватил Владимира под руку и потащил к машине.

Тарас не видел их. Он уже лежал на асфальте, рядом с Днепр. Кровь. Она растекалась быстро.

Под ней — целая лужа. Днепр дышала часто, коротко. Но смотрела на него. Уже не скулила.

Только смотрела. И потянулась носом к его ладони. Он приложил руку к ее морде. «Держись! Слышишь? Держись!»

Она лизнула его пальцы. Один раз. Потом затихла. Асфальт был еще теплый от дневного солнца.

Днепр лежала, будто уснула. Он не плакал. Сидел рядом. Как будто вместе с ней что-то из него вышло.

Безвозвратно. Свет клубных вывесок мелькал на лицах прохожих. Кто-то останавливался, кто-то отворачивался. Но никто не подошел.

Никто не спросил, что случилось. Никто не позвонил в полицию. В этом городе было проще смотреть в сторону. Через несколько минут он поднялся.

Подхватил тело Днепр на руки. Она была тяжелая. Теплая еще. Он понес ее домой.

Молча. Как боевого товарища с поля боя. С тех пор, как Тарас похоронил Днепр, он почти не выходил из своей комнаты. Не ел, не спал, не разговаривал.

Даже когда Ганна ставила еду, не прикасался. Только сидел на полу, у стены, с глазами, в которых что-то погасло. Он похоронил Днепр за домом, на старом пустыре, где когда-то с Оксаной в детстве строили шалаш из картонных коробок. Сам вырыл яму.

Земля была сухая, каменистая, будто сопротивлялась. Но он не жаловался. Просто работал. Потом положил тело в старое одеяло и аккуратно закопал, теперь он сидел у стены.

Перед ним, на полу, лежала старая шинель. На ней аккуратно разложены старые аккумуляторы, пассатижи, ножовка по металлу, пара жестяных банок и обломок деревянной палки. Казалось бы, просто хлам. Он поднялся.

Медленно, как после ранения. Подошел к столу, взял нож и начал резать провода. Из аккумулятора достал свинцовые пластины. Собрал все в рюкзак и вышел на улицу.

Разжег костер. Поставил банку. Подождал, пока начнет плавиться. Запах был мерзкий, едкий, но он не отводил глаз…