Солдат вернулся домой и узнал, что мажоры сделали с его сестрой — город содрогнулся от его мести

Он понял, с кем столкнулся. И что все то, что раньше сходило с рук, теперь прилетело обратно. С процентами. Тарас ничего не сказал.

Ни слова. Он смотрел, как тот, кто пару недель назад называл его сестру шлюхой, теперь хрипит в луже собственной крови. Смотрел и молчал. Он не стал добивать.

Не потому что пожалел. Нет. Просто он был другим. Он развернулся и ушел.

Так же тихо, как и пришел, просто растворился в переулках. В ту же ночь скорая увезла Владимира в реанимацию. Черепно-мозговая, перелом лицевой кости, выбиты зубы. Станислав с травмой паха и сломанным носом.

Девушку тоже подобрали, в тяжелом состоянии. В анализах — следы сильных наркотиков. Охрана клуба ничего не видела. Никто ничего не слышал.

Никто ничего не знает. Но в городской больнице, в палате интенсивной терапии, лежали два отморозка. У одного челюсть на проволоке, голова в бинтах. У второго тяжелое сотрясение.

Рядом с кроватями сидели отцы. На них не было лиц. И без слов было понятно, что они знали, кто. За что.

Почему. «Папа», — прохрепел Владимир сквозь проволоку. — Найди его. — Отец, бей эту тварь.

Вопил Станислав, замолчите. — Замолчите. — Оба. И в этот момент в их глазах не было жалости к сыновьям.

Был только страх. Потому что они понимали, этот парень не жертва, он охотник. Никто не знал, где он был в те дни. Как перемещался, где ночевал, с кем говорил.

Он стал призраком. Люди Коваля начали беспокоиться. Один из них проговорился в баре, парень исчез. А мне вот спину чешет.

Не к добру это все. И был прав. Потому что Тарас шел не просто мстить. Он шел уничтожать.

Не горячо. Не с криком. А как хирург с холодным скальпелем. И первый, кто это понял, был человек, который смотрел в глаза матери, изнасилованной дочери, и говорил, мы жалобы от шлюх не принимаем.

Разбирайтесь в семье. Он начал с Богдана. С того самого, кто носил форму, получал зарплату от государства и откаты от криминала. Человек, который унизил его мать.

Который смеялся в лицо закона. Соловей возвращался домой поздно вечером. Машину поставил во дворе, тяжело вылез, достал из багажника пакеты. В темноте стоял Тарас.

Ты че, парень, начал Богдан, но договорить не успел. Один удар кастетом, и тот повалился, хватаясь за лицо. Потом еще один. И еще.

Тарас не говорил ни слова. Только движения, оточенные, уверенные, без лишнего. Он ушел, когда тело перестало дергаться. Забрал с собой пистолет.

Как трофей. Символ. Оружие, которым тот никогда не пользовался, когда должен был. В областной прокуратуре следователь Андрей Самойленко изучал сводки…