«Сынок, твоя жена поменяла пин-код! Я не могу снять деньги с ее карты!» Свекровь истерила в трубку, а через час муж ворвался ко мне на работу с криками. Но он не знал, какие еще сюрпризы я им приготовила…

Затем раздалось сделанное всхлипывание. «Какие выписки? О чем ты? Я брала только на самое необходимое. Это твоя… Она тебе мозги запудрила.

Я мать твоя. Я тебя родила». «Турпутевка для Тамары.

Это необходимое», – спросил Артем, глядя в выписку. «Шуба за 56 тысяч? Ты что, следишь за мной?» В голосе Евгении Николаевны зазвучали истерические нотки. «Я всю жизнь для тебя… Мама…» – перебил ее Артем.

«Верни деньги. Все 200 тысяч. Иначе Лена подаст заявление в полицию».

«Что?!» – закричала Евгения Николаевна. «Ты угрожаешь родной матери из-за какой-то… Да я лучше умру, чем унижусь перед ней. Неблагодарный.

Я тебя вырастила, а ты…» Артем отключил звонок и положил телефон на стол. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота. «Видишь?» – тихо спросила Елена.

«Ни слова раскаяния. Только обвинения и манипуляции». Артем молча кивнул.

В его глазах читалась боль человека, внезапно понявшего неприятную правду о близком человеке. «Я поеду к ней», – сказал он, вставая. «Заберу ключи от нашей квартиры и…» «Погоди», – Елена нахмурилась.

«Какие ключи? Мне никогда не давали твоей матери ключи от нашей квартиры». Артем замялся. «Ну…» Она попросила дубликат.

На всякий случай. Вдруг пожар или потоп, а нас нет дома. «Когда ты дал ей ключи?» – медленно спросила Елена, чувствуя, как внутри поднимается новая волна возмущения.

Полгода назад. Именно тогда начались подозрительные списания с карты. Елена закрыла глаза, считая до десяти, чтобы не сказать что-нибудь, о чем потом пожалеет.

«Ты осознаешь, что она могла заходить в нашу квартиру, когда нас не было? Брать мою карту, а потом возвращать на место?» Артем опустил голову. «Я не думал…» «Вот именно», – горько сказала Елена. «Ты не думал? Ты позволил своей матери нарушить все возможные границы нашей семьи.

Она имела доступ к нашему дому, к моим деньгам, к нашей частной жизни. И все с твоего молчаливого согласия». За стеклянной стеной переговорной коллеги уже не скрывали своего интереса к происходящему.

Кто-то перешептывался, кто-то делал вид, что работает, но явно прислушивался. «Мне нужно идти», – сказала Елена, собирая бумаги. «У меня совещание через пять минут.

А ты решай, на чьей ты стороне – женщины, которая тебя любит и строит с тобой семью, или той, которая использует материнство как оправдание для манипуляции и воровства?» Она направилась к двери, но Артем поймал ее за руку. «Лена, подожди, я… я все исправлю. Клянусь, дай мне шанс».

Елена посмотрела на его растерянное лицо. Где-то в глубине души еще теплилась надежда, что их брак можно спасти, но разум подсказывал другое. «У тебя есть время до вечера», сказала она, освобождая руку.

«Я хочу, чтобы все ключи от нашей квартиры были у твоей матери изъяты, и чтобы она признала свою вину и вернула деньги. Без истерик, без обвинений, без «я же мать». «А если она откажется?» – тихо спросил Артем.

«Тогда тебе придется выбирать», – ответила Елена и вышла из переговорной. Совещание прошло, как в тумане. Елена говорила правильные слова, показывала графики, отвечала на вопросы, но внутри нее бушевал ураган эмоций.

Она чувствовала на себе взгляды коллег – сочувственные, любопытные, осуждающие. Новость о скандале, наверняка, уже разлетелась по всему офису. После работы Елена намеренно задержалась допоздна, разбирая бумаги.

Ей не хотелось возвращаться домой и снова сталкиваться с Артемом. Что она скажет ему? Что хотела бы услышать от него? Телефон молчал весь день. Ни звонка, ни сообщения от мужа.

Это было странно. Обычно Артем всегда был на связи, особенно, когда они ссорились. Когда часы показали 8 вечера, Елена решила, что откладывать неизбежное дальше бессмысленно.

Она собрала вещи и направилась к лифтам. На парковке, подходя к своей машине, она заметила знакомую фигуру. Евгения Николаевна, собственной персоной, стояла, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди.

На ней было новое пальто цвета бургунди, наверняка купленное на те самые украденные деньги, и туфли на невысоком каблуке. «Наконец-то!» — фыркнула свекровь, увидев Елену. — Я тут уже час мерзну.

— Чем обязана такой честью? — холодно спросила Елена, останавливаясь в нескольких шагах от машины. — Нам нужно поговорить. Евгения Николаевна попыталась изобразить доброжелательную улыбку, но получилась гримаса.

Женский разговор, без Артема. — Мне кажется, все уже сказано. Елена сделала шаг к машине, но свекровь не отошла.

— Нет, не все. В голосе Евгении Николаевны появились жесткие нотки. — Ты разрушаешь мою семью.

Настраиваешь сына против матери. Это неприемлемо. Елена не могла поверить своим ушам.

После всего, что произошло, эта женщина еще смеет обвинять ее? — Я разрушаю? — переспросила она. — Не вы ли обворовывали нас месяцами? Не вы ли втянули в это собственного сына, заставив его выдать пин-код и ключи? — Не драматизируй, — отмахнулась Евгения Николаевна. — Подумаешь, взяла немного денег…