«Сынок, твоя жена поменяла пин-код! Я не могу снять деньги с ее карты!» Свекровь истерила в трубку, а через час муж ворвался ко мне на работу с криками. Но он не знал, какие еще сюрпризы я им приготовила…

Ты молодая, еще заработаешь. А я старею, мне нужно успеть пожить в свое удовольствие. Эта бесцеремонность потрясла Елену до глубины души.

Она ожидала отрицания, извинений, даже гнева, но никак не такого откровенного цинизма. — Вы хоть понимаете, что совершили преступление? — спросила она. — Кража в крупном размере.

Это уголовная статья. — Ой, напугала! — фыркнула Евгения Николаевна. — Ты что, в полицию на мать мужа пойдешь? Тебя же все засмеют.

— Скажут. Совсем озверела баба, на родственницу заявление накатала. Елена почувствовала, как ее начинает трясти от гнева.

— Вы не родственница, вы — вор. — Я мать твоего мужа, — отрезала Евгения Николаевна. — И Артем никогда не выберет тебя вместо меня.

— Никогда, слышишь? Я его вырастила, а ты кто? Три года в браке — это ничто по сравнению с материнской связью. Она шагнула ближе, понизив голос до угрожающего шепота. — Вот что я тебе скажу, девочка, забудь про эти деньги.

Разблокируй карту и дай мне новый пин-код, или я сделаю так, что Артем уйдет от тебя. Ты думаешь, он не знал, что я беру деньги? Она злорадно усмехнулась. — Знал.

Просто молчал, потому что я его мать, и он всегда будет на моей стороне. Елена медленно достала телефон из сумки и нажала кнопку остановки записи, затем повернула экран к свекрови, показывая активный диктофон. — Спасибо за откровенность, Евгения Николаевна, — спокойно сказала она.

— Эта запись очень пригодится при разбирательстве, как в полиции, так и при разводе. Лицо свекрови исказилось от ярости. Она замахнулась, но Елена перехватила ее руку.

— Только попробуйте, — тихо сказала она. — К краже добавится еще и нападение. Евгения Николаевна отдернула руку и отступила на шаг.

— Ты пожалеешь об этом, — прошепела она. — Артем никогда не поверит, что его мать способна на такое. Он решит, что ты все подстроила.

— Посмотрим. Елена обошла свекровь и села в машину. — А теперь уйдите с дороги, пожалуйста.

Заводя двигатель, она увидела в зеркало заднего вида, как Евгения Николаевна что-то кричит ей вслед, размахивая руками. Но слов уже было не разобрать. По дороге домой Елена включила запись и прослушала весь разговор.

Слова свекрови звучали даже более шокирующе, когда она воспринимала их в записи. Неужели эта женщина действительно считала, что имеет право распоряжаться чужими деньгами просто потому, что она — мать? Но еще больше Елену тревожили слова о том, что Артем знал обо всем. Неужели это правда? Неужели он сознательно позволял матери обворовывать их семью? Или это просто очередная манипуляция Евгении Николаевны? Подъезжая к дому, Елена заметила, что свет в их квартире не горит.

Странно. Обычно Артем возвращался домой раньше нее и всегда включал свет в гостиной. Может быть он решил переночевать у друзей? Или, мысль пронзила болезненно, у матери? Она поднялась на свой этаж и с удивлением обнаружила, что дверь в квартиру приоткрыта.

Изнутри доносились странные звуки, что-то падало, выдвигались ящики, слышалось тяжелое дыхание. Осторожно толкнув дверь, Елена замерла на пороге. В полумраке прихожей она увидела Артема, лихорадочно собирающего вещи в большую спортивную сумку.

«Что происходит?» — спросила она, включая свет. Артем вздрогнул и обернулся. Его глаза были красными, словно он плакал.

«Я ухожу», — хрипло сказал он. «Прости». Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Несмотря на все события дня, где-то в глубине души она надеялась, что муж встанет на ее сторону, что их брак можно спасти. Но сейчас, глядя на наполовину собранную сумку, она поняла, что все ее надежды были напрасны. «Ты выбрал ее.

Это был не вопрос, а констатация факта. Она моя мать», — Артем не смотрел ей в глаза. «Я не могу от нее отказаться».

«А от жены можешь?» «Ты не понимаешь», — воскликнул он, резко поворачиваясь к ней. «Она одинока. У нее никого, кроме меня, нет.

Да, она поступила неправильно, но…» «Но тебе легче предать меня, чем признать, что твоя мать — воровка и манипулятор», — закончила за него Елена. Артем замолчал, а затем тихо произнес. «Мне жаль, что все так вышло».

Елена смотрела на мужчину, которого, как ей казалось, она знала и любила. Сейчас перед ней стоял чужой человек, слабый, подчиненный воле другой женщины, неспособный защитить даже собственную семью. «Мне тоже жаль», — искренне сказала она.

«Жаль, что я не разглядела в тебе этой слабости раньше. Жаль потерянного времени, жаль украденных денег. Но больше всего жаль тебя, Артем.

Ты никогда не станешь по-настоящему взрослым, пока позволяешь матери дергать тебя за ниточки». Он стоял, опустив голову, теребя в руках какую-то вещь. Елена увидела, что это их свадебная фотография в рамке.

«Можно я заберу?» — спросил он. «Конечно», — кивнула Елена. «Тебе понадобится что-то, чтобы помнить о своем предательстве».

Артем вздрогнул, как от удара, но фотографию в сумку положил. Затем молча закончил сборы, взял куртку с вешалки и направился к двери. «Я пришлю за остальными вещами позже», — сказал он, не оборачиваясь.

«И… Я перечислю тебе деньги. Все 200 тысяч. Извини».

Елена не ответила. Когда за Артемом закрылась дверь, она медленно опустилась на диван и закрыла лицо руками. Не было ни слез, ни истерики, только пустота и странное ощущение свободы.

В квартире наступила тишина. Елена подняла голову и огляделась. Полки, с которых Артем забрал свои вещи, зияли пустотами.

На столе лежали его ключи от квартиры, последний жест прощания. Она встала, решительно прошла к входной и сменила замок на дополнительный, который давно купила, но все откладывала установку. Теперь ни у Артема, ни у его матери не будет доступа в ее дом…