То, КОГО женщина нашла и приютила, оказалось НЕ собакой …
Посмотрите, никого не трогает, людей не боится. Ирина присела на корточки и протянула руку к Барсу. Тот осторожно понюхал ее пальцы, но гладить себя не позволил.
«Удивительно, — пробормотала девушка, — волки не приручаются. Даже взятые в младенческом возрасте, они остаются дикими. А этот? Он не дикий.
Он добрый, ласковый. Он мне сына заменил. В голосе Анны Ивановны прозвучали слезы.
Ирина посмотрела на нее внимательно. — Вы понимаете, что содержание дикого животного в домашних условиях запрещено? Я должна сообщить об этом в управление. — Сообщайте.
Только сначала выслушайте. И Анна Ивановна рассказала свою историю о погибшем муже, об исчезнувшем сыне, о пятнадцати годах одиночества. О том, как Барс вернул ей желание жить.
О медведе, которого он прогнал. О том, что этот волк — единственная семья, которая у нее осталась. Ирина слушала молча.
В ее глазах была борьба, долг против сочувствия. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я ничего не видела.
Но вы должны понимать, рано или поздно кто-то еще приедет. — И тогда. — А что тогда? — Тогда Барса заберут.
В лучшем случае — в зоопарк. В худшем — усыпят, как потенциально опасное животное. Эти слова поразили Анну Ивановну, как молния.
Усыпят? Ее Барса, который никому в жизни не причинил вреда. Есть еще один вариант, — добавила Ирина. — Научное исследование.
Если удастся доказать, что он представляет научную ценность. — Какую ценность? — Я не уверена, но кое-что меня настораживает. Размеры, окрас, строение черепа — все это не совсем типично для обычных серых волков.
Возможно, он принадлежит к редкому подвиду. Ирина достала фотоаппарат и сделала несколько снимков Барса с разных ракурсов. Я покажу эти фотографии специалистам.
Если мои подозрения подтвердятся, у нас появится шанс сохранить ему жизнь. После отъезда егеря Анна Ивановна долго сидела рядом с Барсом, гладила его по голове и думала о будущем. Год назад она готова была умереть от одиночества.
Теперь боялась остаться одна снова. — Что же нам делать, Барсик? — шептала она. — Как же нам быть? Барс положил голову ей на колени и тихо заскулил.
В его желтых глазах было понимание, он чувствовал тревогу хозяйки и страдал вместе с ней. Через неделю Ирина приехала снова, но не одна. С ней был мужчина лет 35, в городской одежде, с умными серыми глазами за очками.
Представился он как Андрей Соколов, зоолог из Киевского университета. — Мы приехали по поводу вашего питомца, — сказал он. — Ирина показала мне фотографии, и я должен его осмотреть.
Анна Ивановна пригласила гостей в дом. Андрей долго изучал Барса, измерял его пропорции, изучал зубы, делал заметки в блокноте. — Поразительно, — бормотал он.
— Просто поразительно. — Что поразительного? — спросила Анна Ивановна. — Этот волк принадлежит к полесскому лесному подвиду.
Они считались полностью истребленными еще в советское время. Последних видели в 70-х годах. То есть он редкий? Он уникальный.
Возможно, последний представитель своего подвида на земле. Анна Ивановна почувствовала, как кружится голова. Получается, Барс — не просто волк, а живое сокровище? Что это означает? — спросила она.
— Это означает, что его нужно изучать, — сказал Андрей. Взять генетический материал, проследить родословную, попытаться найти других представителей подвида. А потом? Андрей и Ирина переглянулись.
Потом решать, что делать дальше. Возможно, создать программу разведения. Возможно, выпустить в заповедник под наблюдением.
А если я не соглашусь его отдать? Повисла неловкая пауза. Тогда рано или поздно приедут другие, — тихо сказала Ирина. И выбирать не дадут.
В эту ночь Анна Ивановна не спала. Она сидела рядом с Барсом и думала о том, что жизнь снова готовит ей жестокий удар. Только она поверила в счастье, как его хотят отнять.
Но утром к дому подъехал черный джип с тонированными стеклами. Из него вышли трое мужчин в охотничьей форме, с ружьями за плечами. Главный, крупный, с седыми усами, представился как Василий Кравченко, руководитель областного общества охотников.
— Ковалева? Мы по поводу волка. Поступили жалобы от жителей. Говорят, держите хищника без разрешения.
Анна Ивановна заслонила собой дверь. Какие жалобы? Барс никого не трогает. Не трогает — это пока.
А когда тронет, будет поздно. Давайте решим вопрос по-хорошему. Василий Кравченко сделал знак товарищам, и те направились к вольеру, который Анна Ивановна построила для Барса во дворе.
— Стойте! — закричала она. — Не смейте! Но в этот момент из-за угла дома появился сам Барс. За год с лишним он вырос до внушительных размеров — больше метра в холке, килограммов 70 весом.
При виде незнакомцев с ружьями он мгновенно напрягся. Мать честная, — выдохнул один из охотников. — Это же не волк, это волчища! Барс сделал шаг вперед и глухо зарычал.
В его позе не было агрессии, но была готовность защищать хозяйку. — Все решено, — сказал Василий Кравченко, снимая ружье с плеча. — Такая зверюга — не место рядом с людьми.
Не смейте стрелять! Анна Ивановна бросилась к Барсу и обняла его за шею. Он ручной. Он никого не укусит.
— Отойдите, бабуся. Мы знаем свое дело. Но тут из-за калитки раздался твердый женский голос — опустить оружие.
Немедленно. Все обернулись. К дому быстрым шагом шла Ирина в форме егеря, а за ней — Андрей с какими-то документами в руках…