То, КОГО женщина нашла и приютила, оказалось НЕ собакой …

Первые подозрения у соседей возникли, когда Барсу исполнилось три месяца. К этому времени он достиг размеров взрослой средней собаки и продолжал расти. Шерсть у него была густой, черной с серебристым отливом, лапы – большими и сильными, а морда – вытянутой и узкой.

Но главное, он никогда не лаял. Обычные собаки в деревне поднимали лай по любому поводу. Проехала машина, пролетела ворона, зашуршала мышь.

Барс же молчал. Он мог тихо поскуливать, когда хотел есть, мог издавать странные горловые звуки, выражая удовольствие, но лай от него никто не слышал. «Слушай, Аня», – сказала однажды Ольга Петровна, – «а твой Барс что-то больно странный.

Собака должна лаять, а он как немой. Может, порода такая. Всякие бывают.

Да какая порода? Ты посмотри на него внимательно. Уши стоячие, морда острая, хвост поленом висит. И глаза эти желтые».

Анна Ивановна и сама замечала особенности Барса, но предпочитала о них не думать. Ей было все равно, кто он, лишь бы оставался рядом. За эти месяцы она так привязалась к нему, что мысль о разлуке была невыносимой.

А Барс платил ей безграничной преданностью. Он не отходил от нее ни на шаг, спал у кровати, провожал до калитки, когда она шла в магазин, и радостно встречал у крыльца. Но с чужими людьми держался настороженно.

Не проявлял агрессии, но и не подпускал к себе близко. Зимой произошел случай, который окончательно убедил Анну Ивановну в особенности ее питомца. В декабре, в самые лютые морозы, к ней в дом забрался медведь-шатун.

Старая изба стояла на краю деревни, рядом с лесом, и голодные звери иногда наведывались в поисках еды. Анна Ивановна проснулась от громкого треска, кто-то ломился в сени. Барс, которому было уже полгода, мгновенно вскочил и встал между хозяйкой и дверью.

Шерсть у него встала дыбом, из горла донеслось низкое рычание, первый раз за все время она услышала от него такой звук. Дверь в сени подалась, и в проеме показалась огромная бурая туша. Медведь был тощий, злой, с воспаленными от голода глазами.

Увидев людей, он поднялся на задние лапы и зарычал. Но Барс не испугался. Он сделал шаг вперед и издал звук, от которого у Анны Ивановны мурашки побежали по спине.

Это был не лай и не рычание, это был настоящий волчий вой, протяжный и грозный. Звук был настолько мощным и первобытным, что медведь опустился на четыре лапы и попятился. Несколько секунд два хищника смотрели друг на друга.

Потом медведь развернулся и ушел, громко ломая кусты. Барс еще долго стоял в дверях, прислушиваясь к удаляющимся звукам. «Господи, Барсик, ты же меня спас!» – прошептала Анна Ивановна, обнимая своего защитника.

Тот прижался к ней и тихо заскулил, словно успокаивая. После этого случая она окончательно поняла – Барс не собака. Но это открытие ее не испугало, а наоборот, наполнило гордостью.

Судьба подарила ей не просто питомца, а настоящего друга и защитника. Весной, когда Барсу исполнился год, к дому Анны Ивановны приехала машина с номерами из областного центра. Из нее вышла молодая женщина в камуфляжной форме, егерь местного заповедника.

Звали ее Ириной Лисенко, типичная полесская красавица лет двадцати восьми, с русыми волосами и серыми глазами. «Здравствуйте», сказала она, подходя к калитке. «Меня зовут Ирина.

Я егерь заповедника. К нам поступили сообщения о том, что в деревне видели крупного хищника. Можно задать вам несколько вопросов?» Анна Ивановна почувствовала, как екнуло сердце.

Барс в этот момент лежал во дворе под яблоней и дремал на солнышке. При виде незнакомки он поднял голову, но остался на месте, за год жизни с человеком он научился держать себя в руках. «Какого хищника?» Как можно спокойнее, спросила Анна Ивановна.

Местные жители говорят о собаке необычно крупных размеров. Некоторые считают, что это может быть волк. Ирина внимательно посмотрела на Барса.

«А это ваш пес?» «Да, это Барс. Я его еще щенком подобрала». Ирина открыла калитку и зашла во двор.

Барс поднялся и настороженно посмотрел на гостью. Даже не специалист увидел бы, что это не собака, слишком характерные пропорции, постановка ушей, форма хвоста. А Ирина была профессионалом.

«Простите, — сказала она тихо, — но это волк. Чистокровный. Я не ошибусь.

Анна Ивановна опустилась на скамейку. Сил притворяться больше не было. Я знаю.

Давно поняла. Но что мне было делать? Бросить его умирать. Откуда он у вас? Нашла щенком прошлой осенью.

Кто-то подбросил к дому. Или сам прибился, не знаю. Но он же ручной…