* Внезапно овдовев, Ирина решила продать участок на озере, где муж любил рыбачить и куда запрещал ей приезжать. Но приехав по адресу она едва не закричала от того, что там увидела…

«А в медицинский уже подавал документы?» «Еще нет, рано. Но я изучил требования, знаю, какие предметы нужно сдавать. Готовлюсь к экзаменам с репетиторами».

«Репетиторы дорого стоят?» «Да, но мама находит деньги. Работает в две смены в больнице. Говорит, что образование — это самое важное, что она может мне дать».

Максим помолчал, потом добавил папа тоже помогал. Он говорил, что у меня должно быть хорошее образование, что я должен стать лучше его. А каким он был? Отцом, я имею в виду.

Лицо мальчика просветлело. Замечательным. Конечно, он не мог быть с нами постоянно, но когда приезжал, то отдавал нам все свое время.

Мы с ним рыбачили, играли в футбол, он помогал мне с уроками. Рассказывал истории о своей работе, о жизни. Он рассказывал о нас.

О своей другой семье. Максим кивнул. Иногда.

Говорил, что у меня есть сестра Елена, что она умная и красивая. Говорил, что вы добрая женщина, что он вас уважает. Но я видел, что ему тяжело об этом говорить.

Почему тяжело? Наверное, потому что понимал, что живет неправильно. Что обманывает и и нас. Но он не знал, как это исправить.

Мальчик замолчал, потом тихо добавил, я иногда мечтал о том, что мы все станем одной семьей. Что вы с Еленой приедете к нам на дачу, и мы будем жить вместе. Глупо, правда? Ирина Павловна почувствовала, как к горлу подступает ком.

Не глупо. Совсем не глупо. За ужином они говорили о разном, о школе, о планах на будущее, о книгах, которые читал Максим.

Мальчик оказался удивительно зрелым для своих лет, рассудительным и вдумчивым. В нем не было ни капли агрессии или обиды на судьбу. Он принимал свою ситуацию как данность и старался извлечь из нее максимум возможного.

А вы не злитесь на нас? Спросил он неожиданно. За то, что мы существуем? Ирина Павловна задумалась. Злилась.

Но сейчас. Сейчас я понимаю, что злиться нужно не на вас. Вы не выбирали эту ситуацию.

А на кого тогда? Не знаю. Может быть, не на кого. Может быть, просто так сложилась жизнь.

Когда настало время уезжать, Максим проводил ее до машины. Ирина Павловна, можно вопрос? Конечно. А что будет с завещанием? Мама говорит, что вы можете его оспорить.

Ирина Павловна посмотрела на этого серьезного мальчика с глазами Валентина. Не знаю еще. Мне нужно все обдумать.

Понятно. А можно еще один вопрос? Да. А можно мне как-нибудь познакомиться с Еленой? Она же моя сестра, правда? Вопрос прозвучал так естественно и искренне, что у Ирины Павловны перехватило дыхание.

Не знаю, Максим. Елена пока тяжело переживает смерть отца и все эти открытия. Понятно, грустно кивнул мальчик.

Но если когда-нибудь она захочет. Я был бы рад. По дороге домой Ирина Павловна думала о разговоре с Максимом.

Этот мальчик произвел на нее сильное впечатление. Он был умным, воспитанным, целеустремленным. И он мечтал стать врачом, помогать людям, спасать жизни.

Разве такая мечта не заслуживает поддержки? А его вопрос о знакомстве с Еленой. Может быть, действительно стоит подумать о том, чтобы познакомить детей Валентина друг с другом? В конце концов, они брат и сестра. И не их вина, что узнали об этом только сейчас.

Дома ее ждал сюрприз. Елена сидела на кухне с красными от слез глазами. «Мама, где ты была?» Я волновалась.

Ездила к Марине и Максиму. Хотела с ними поговорить. «И что?» Настороженно спросила дочь.

«Это хорошие люди, Лена. Они не враги нам». «Мама, ты что, собираешься отдать им наследство?» Ирина Павловна села рядом с дочерью.

«Я собираюсь поступить правильно. Только пока не знаю, что именно будет правильно». Елена схватила ее за руку.

«Мама, не делай глупостей. Этот мальчишка тебе не сын, эта женщина тебе не подруга. Они чужие люди.

Но Максим сын твоего отца. Это делает его твоим братом». «У меня нет брата».

Вспыхнула Елена. «У меня есть только ты, и я не позволю этим людям нас ограбить». Ирина Павловна посмотрела на дочь и впервые подумала о том, что, возможно, Валентин был прав, скрывая правду.

Возможно, некоторые истины слишком болезненны для тех, кто к ним не готов. Но теперь правда была открыта, и нужно было решать, что с ней делать. И это решение должна была принять она сама, без давления дочери, без советов юристов.

Потому что речь шла не только о деньгах, но и о том, какой человек она хочет остаться после всех этих потрясений. Суббота, 15 февраля, началась для Ирины Павловны с того, что она проснулась с четким пониманием, решение созрело. Всю ночь она ворочалась в постели, перебирая аргументы за и против, и к утру поняла, что больше не может жить в состоянии неопределенности.

Месяц после смерти Валентина научил ее многому, но главное тому, что жизнь слишком коротка для вражды и слишком драгоценна для мести. Елена приехала к завтраку, как договаривались накануне. Она выглядела усталой, и напряженной видно было, что тоже плохо спала, мучаясь предчувствиями.

«Мама, — сказала она, едва сев за стол, — я всю ночь думала о нашем разговоре. Пожалуйста, не принимай поспешных решений. Давай еще раз все обдумаем, посоветуемся с Артемом, с юристом.

Ирина Павловна поставила перед дочерью чашку кофе и села напротив. — Лена, я уже все решила. И хочу, чтобы ты меня выслушала, не перебивая.

В голосе матери было что-то такое, что заставило Елену насторожиться. Я не буду оспаривать завещание отца. Максим получит свою долю наследства дачу и половину сбережений.

— Мама! — вскрикнула Елена, но Ирина Павловна подняла руку, останавливая ее. — Я еще не закончила. Более того, я собираюсь помочь этому мальчику с поступлением в медицинский институт…