Я пекла для дочери торт два дня. А когда вошла в дом, услышала:— Хоть бы она влетела куда-нибудь по дороге! А зять добавил:— Ага, или пусть бы хоть на дачу укатила!Ну что ж… я просто отменила все поручительства. А спустя неделю…

Мол, Дмитрий слег с температурой. А потом, пожалуйста, фотографии в ленте. Лыжи, кальян, банька в Буковеле. То мои вещи из ванной убрали.

Чтобы их гости не подумали. Что тут живет кто-то старый. Даже когда я подарила племяннице Дмитрия. Деньги на выпускной.

Мне прислали открытку с благодарностью. Только подписанную на какую-то Оксану Геннадьевну. Как будто я им никто. А теперь все стало на свои места.

Я не поехала обратно в Нагорное. Вбила в телефон адрес пансионата. Под Пуща-Водицей, где когда-то отдыхала. Недалеко, но и не в зоне досягаемости.

Самое то, чтобы все переварить. Телефон завибрировал, не Ольга и не Дмитрий. Звонила Светлана Ивановна. «Анечка, слава богу, с вечера набираю».

Ты жива? «Ольга вся на нервах». Говорит, ты пропала. «Я слышала, Света, все слышала».

Своими ушами. «Она сказала, что было бы неплохо». Если бы я врезалась по дороге. На том конце повисла пауза.

Три секунды. «Вот же гады, ладно, слушай сюда». Обратно не возвращайся. «Приедешь, когда сама решишь».

«У меня тут еще стоит та бутылочка». Что мне Тарас на юбилей привез. «Думаю, время пришло». Я чуть заметно улыбнулась.

Не от радости, а от того. Что кто-то еще на этой земле. Переживает за меня по-настоящему. «Буду через пару дней», ответила я.

«Держи пока в холодильнике». «Господи, ты же знаешь». Я ее на балконе храню. Холоднее не бывает.

Три дня в пансионате прошли молча. Я купила себе пару вещей. Удобных, без цветочков. И веселеньких расцветок.

Которыми Ольга любила меня наряжать. Чтобы моложе смотрелась. Телефон был включен только для Светланы Ивановны. Все остальное в авиарежиме.

А потом она сказала: «Аня, они приезжали». Сначала к тебе стучались. Потом ко мне. «Я сказала, что ты в порядке».

И что позвонишь, когда сама захочешь. «Дима, конечно, включил свое». Начал улыбаться, говорить вкрадчиво. «Мы переживаем, вы же понимаете».

Но уже не работает, слишком поздно. На четвертое утро, проснувшись. В том же халате. В той же маленькой комнате.

Я впервые за это время. Не почувствовала ни боли, ни злости. Только какую-то механическую ясность. Я взяла телефон, набрала номер банка.

«Добрый день, это Анна Сергеевна Бондаренко». Хотела бы уточнить, где я числюсь. Как поручитель? Оператор замялся: «Вы имеете в виду».

Совместные счета? «Нет, все, где я поручалась». По кредитам, займам, ипотекам. С моим поручительством набрали долгов.

Через минуту я уже сидела. С ручкой и обрывком бумаги. Итог: четыре кредитки с общим лимитом. На миллион гривен.

Потребительский кредит на два с половиной. Оформленный два года назад. И вишенка на торте — ипотека. На их квартиру в «Вишневом гае».

По которой я оказалась гарантом. «Когда открыли самый первый счет?» Спросила я, не поднимая голоса. «В 2016 году, последний — шесть месяцев назад».

Я помню эти полгода назад. Ольга тогда рыдала в трубку. У Дмитрия что-то не клеится с бизнесом. Налоги душат, клиенты бегут.

Я уже доставала карту. Чтобы перекинуть ей, сколько смогу. А она сказала: «Мама, нам не подачки нужны». А просто моральная поддержка.

Ты же знаешь, мы сами справимся. Ну, конечно, я теперь поняла. Что она имела в виду. Моя подпись была куда надежнее моих денег.

Я отключила звонок и тут же набрала. Петра Ильича, старого знакомого покойного Игоря. Он был нашим инвестиционным консультантом. Лет десять назад.

Еще когда мы продали земельный пай. И перевели все в облигации. «Анна Сергеевна, да вы как из прошлого». Попросила, полный список, что было.

Что осталось, что приросло. В тот же вечер все пришло. Я распечатала на стойке у администратора. Бумаги дрожали в руках.

Текущий баланс почти десять миллионов гривен. Все, что оставил Игорь, я не тратила. Дом под Черниговом, вложения в надежные бумаги. Пенсия по выслуге, небольшая страховка.

Которую мы не трогали. Даже мамино кольцо с сапфиром. И карманные часы деда в антикварной оценке. Тянули на весомую сумму.

А теперь самое вкусное. У меня в руках все это лежит. А они, значит, не могут позволить себе. Билеты в Чернигов.

А по факту подписывают договор. На коттедж в Одессе. Чтобы окончательно убедиться. Я позвонила матери Дмитрия, Ирине Тимофеевне.

С ней у нас всегда были. Вежливые, ровные отношения. «Анечка, как хорошо, что вы позвонили». Как раз по поводу того дома.

«Ольга вся в предвкушении». «Какого дома?» «Ну, этого, с видом на море». В следующем месяце оформляют.

«Дмитрий говорил, кредит помогли взять». Отец, вы вроде тоже, спасибо вам. Если честно. Я поблагодарила и положила трубку…