«Зачем мне вас встречать? Мама ногти записалась делать, нужно ее отвезти!». Муж не встретил меня и новорожденную двойню из роддома, зато вечером его встретил мой отец с ЭТИМ…
Никто не контролирует». Марина смотрела на него — сломленного, потерянного человека, которого когда-то любила. Которого всё ещё могла бы любить, сложись их жизнь иначе.
«Что дальше?» — спросила она. «Твой адвокат что-то говорит о перспективах?» «15 лет», — механически ответил Кирилл.
«Если повезёт, 12. Вряд ли меньше, учитывая обстоятельства. Я убил родную мать топором, Марина.
Это не то, что легко прощается». Она кивнула, понимая, что это правда. «А дети?» — осторожно спросила она.
«Ты хочешь, чтобы они знали о тебе?» Кирилл на мгновение оживился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. «Как они? Выросли? Здоровы?»
«Да», — кивнула Марина. «Миша уже переворачивается, а Маша недавно улыбнулась мне осознанно, не просто рефлекторно. Они… Они хорошие дети, Кирилл».
«Им будет лучше без меня», — после паузы сказал он, и надежда в его глазах погасла. «Какой отец я могу им быть из тюрьмы? Какой пример? Лучше пусть думают, что их отец умер или уехал далеко.
Что угодно, только не правду». «Они имеют право знать», — мягко возразила Марина. «Когда будут старше». «Решай сама», — пожал плечами Кирилл.
«Ты всегда была мудрее меня. Поэтому ты сейчас там, а я здесь». Время свидания подходило к концу.
Охранник у двери выразительно постучал по часам. «Я могу что-то сделать для тебя?» — спросила Марина, поднимаясь. Кирилл покачал головой.
«Просто… Будь счастлива, ладно? И не позволяй детям стать такими, как я. Учи их отстаивать себя, свои границы. Учи их быть сильными».
«Хорошо», — пообещала она, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. «И, Марина», — он вдруг встал, прижав ладонь к стеклу, которое разделяло их. «Прости меня. За всё.
Ты заслуживала лучшего мужа, а дети — лучшего отца». Она молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Потом повернулась и вышла, не оглядываясь.
Виктор Николаевич ждал в машине, как обещал. Он ничего не спросил, когда дочь молча села рядом, только крепко сжал её руку в знак поддержки. Дорога домой прошла в тишине.
Только когда они подъезжали к дому, Марина наконец заговорила. «Он сломлен, папа. Полностью разрушен. И самое страшное — он не сопротивляется этому.
Словно всегда знал, что так будет». «Некоторые люди не умеют бороться», — тихо ответил отец. «Не могут противостоять тем, кто сильнее психологически.
Твой Кирилл… Он был обречён с самого начала. Его мать не оставила ему шансов стать самостоятельным, а он не нашёл в себе сил сопротивляться».
«И всё же он не заслуживал такой судьбы», — вздохнула Марина. «Никто не заслуживает». «Возможно», — согласился Виктор Николаевич.
«Но сейчас важнее другой вопрос: что будешь делать ты? Как жить дальше?» Марина посмотрела в окно, где в мягких сумерках проплывал знакомый пейзаж её района. Где-то там, в квартире, её ждали дети и мама, тепло и безопасность, налаженная жизнь, в которой не
было места сломленному убийце, сидящему в камере СИЗО. «Буду жить», — просто ответила она…