* «Жена должна бояться! Припугни, и она сама побежит квартиру переписывать!» — учила свекровь сына на кухне, думая, что я сплю. К обеду муж созрел: «Слушай сюда! Или дарственная, или пеняй на себя!» Но переступив порог кухни, он застыл как вкопанный….

Я правильно помню? Игорь молчал, глядя в пол. — Я передумал бы. — пробормотал он жалко.

— Честно, просто мама… Она убедительная. Я бы в итоге не стал. — Стал бы? — отрезала Ксения.

Иначе не пришел бы с этими словами. Собирай вещи. Сегодня же.

Съедешь к матери. В ту самую однушку, о которой вы так мечтали. Игорь поднял голову.

Лицо его исказилось. Но… Это… Куда я? Я же не могу. Это моя квартира.

Мое наследство от бабушки. И ты здесь больше не живешь. Но я же прописан.

У меня права есть. Выпишу. Камера эту запись сохранила.

Даша свидетель. Так что не советую устраивать сцены. Собирай вещи и уходи.

Игорь стоял, тяжело дыша. Пытался что-то придумать, найти аргумент. Не находил.

Развернулся и пошел в спальню. Через 20 минут он вышел с двумя сумками. Лицо осунулось.

Бледное, растерянное. У двери остановился. Обернулся.

Хотел что-то сказать. Ксения смотрела на него молча. Холодно.

Игорь опустил глаза и вышел. Дверь закрылась. Даша обняла Ксению за плечи.

Держишься? Ксения кивнула. Внутри было пусто. Ни злости, ни боли.

Просто пустота. И где-то в глубине облегчение. Даша ушла ближе к вечеру, когда убедилась, что Ксения не собирается рыдать или биться головой об стену.

Наоборот. Ксения была на удивление спокойна. Холодно-спокойна.

Она проводила подругу до двери, обняла на прощание и закрыла за ней замок. Потом прошлась по квартире. Тишина.

Непривычная, но не гнетущая. Даже приятная. Игорь забрал только самое необходимое.

Одежду, документы, зарядки. Его вещи все еще валялись тут и там. Кружка на журнальном столике, тапки в прихожей, куртка на вешалке.

Ксения методично собрала все в большой пакет и поставила у двери. Пусть заберет, когда придет. Если придет.

Она достала телефон и открыла переписку с Игорем. Он ничего не писал. Молчал.

Наверное, сидел у матери и жаловался на несправедливость жизни. Или Людмила Ефимовна уже накручивала его, что Ксения виновата, что она неблагодарная, что они с матерью жертвы. Ксения усмехнулась.

Жертвы? Ну да, конечно. Она набрала сообщение. Коротко, без эмоций.

Твои вещи у двери. Заберешь завтра. Ключи оставь на полке в прихожей.

Больше они тебе не понадобятся. Отправила. Поставила телефон на стол и пошла на кухню.

Надо было поесть. Она ничего не ела с вчерашнего дня и организм уже напоминал об этом глухим урчанием в животе. В холодильнике обнаружился кусок вареной курицы, помидоры, яйца.

Ксения сделала себе салат, заварила чай и села за стол. Тот самый стол, за которым утром сидела Людмила Ефимовна и учила сына, как запугать жену. Ксения подняла глаза на шкафчик с посудой.

Оттуда из-за банок с крупой выглядывал крошечный глазок камеры. Незаметный, но такой полезный. Она поставила эту камеру месяц назад, когда начала подозревать, что свекровь шарится по квартире в их отсутствии.

Сначала пропали две тысячи из тумбочки. Потом новый крем для лица из ванной, дорогой, который Ксения копила на покупку. Игорь отмахивался, мол, ты сама забыла, куда положила.

Но Ксения точно знала. И тогда она купила камеру, установила сама, тихо, в один из дней, когда Игорь был на работе, спрятала за банками, настроила запись на карту памяти. И через неделю поймала свекровь на горячем.

Людмила Ефимовна зашла, когда никого не было дома, прошлась по комнатам, порылась в шкафах, забрала из прикроватной тумбочки еще тысячу и немного мелочи. На записи все отлично видно. Ксения тогда не стала поднимать шум.

Просто в следующий визит свекрови спокойно сказала, что деньги лучше не трогать. Людмила Ефимовна вспыхнула, начала возмущаться, но Ксения только посмотрела на нее долгим взглядом и добавила, «У меня есть запись». Свекровь сникла.

Больше деньги не пропадали. Но камера осталась. И сегодня утром она сделала свое дело.

Ксения доела салат, выпила чай и открыла ноутбук, скопировала запись с телефона, сохранила в трех местах. На жестком диске, в облаке и на флешке. Мало ли что.

Потом открыла файл и пересмотрела его целиком. 28 минут. Весь разговор.

От начала до конца. Каждое слово Людмилы Ефимовны, каждый ее совет, каждая деталь плана. И Игорь, который слабо сопротивлялся, но в итоге соглашался.

Жена должна бояться. Припугни. И она сама побежит квартиру переписывать.

Можешь даже тарелку разбить для убедительности. А потом продадим квартиру. Купим попроще.

На разницу мне однушку возьмем. Заодно и от этой нахлебницы избавишься. Ксения слушала и чувствовала, как внутри снова разгорается холодная ярость.

Ни истерика, ни слезы. Ярость. Ледяная, рациональная…