Коллекторы пришли к отцу выбивать долг, но попали на его дочь и очень сильно об этом пожалели

Сломанная голень, не коленная чашечка, но достаточно, чтобы обездвижить. Тигран поднял голову, узнал ее по голосу, когда она заговорила. Марина спокойно сказала, что это за ее избиение, за унижение, за угрозы семье. Тигран матерился, обещал найти и убить.

Марина наклонилась и ударила по сломанной ноге ботинком. Он завыл от боли. Она сфотографировала его, потом достала второй телефон и отправила фото Виктору Савельеву с сообщением. Если кто-то из них троих или их люди тронут семью Ковальчуков, все материалы уйдут в СБУ и конкурирующим группировкам.

Виктор ответил через минуту, понял. Вопрос закрыт. Марина бросила телефон Тиграна рядом с ним. Вызови скорую сам, когда сможешь.

Села в машину и уехала. Через километр остановилась, сняла балаклаву, перчатки, спрятала в пакет. Обувь, которую носила сегодня, выбросит завтра в другом районе. Вернулась домой на рассвете.

Спрятала и сожгла все снаряжение в металлической бочке на той же заброшенной промзоне, где и в первый раз. Смотрела, как огонь пожирает последние улики. Марина вернулась домой в 6 утра. Родители еще спали.

Она прошла в свою комнату, легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза. Сон не шел. Перед глазами стояли лица троих, Дениса в слезах, Владислава с вывернутым пальцем, Тиграна, корчащегося на асфальте. Их крики эхом отдавались в голове.

Она встала через час, приняла душ, переоделась. Когда вернулась, родители уже проснулись. Елена Викторовна готовила завтрак, Олег Иванович сидел на кухне с газетой. Увидели дочь, и сразу почувствовали, что-то изменилось.

Марина была какой-то другой. Холоднее, отстраненнее, будто между ними выросла невидимая стена. Мать спросила, как съездила по работе. Марина коротко ответила, что все в порядке, дела закрыты.

Отец посмотрел на нее долгим взглядом и ничего не спросил. Понимал, что лучше не знать. Они позавтракали в тягостном молчании. После завтрака позвонил Макс.

Сказал, что полиция нашла Владислава на стройке, Дениса объявили в розыск, но он вне города. Тиграна нашли на пустой улице, увезли в больницу со сложным переломом голени. Все трое молчат, не дают показаний, боятся. Виктор Савельев передал через свои каналы, что претензий к семье Ковальчуков нет, вопрос закрыт навсегда.

Марина поблагодарила Макса и попросила удалить все данные, которые он собирал. Парень помолчал, потом сказал, что уже сделал это. Добавил, что ее не было, он ничего не знает, они просто старые знакомые. Марина усмехнулась, умный парень.

Вечером она поехала к майору Савченко. Дмитрий Петрович встретил ее в своем кабинете, налил чай, сел напротив. Долго смотрел молча, изучал ее лицо. Потом спросил напрямую, что она сделала.

Марина ответила честно. Рассказала все, про выслеживание, про расправу с каждым, про угрозы Савельеву. Дмитрий Петрович слушал, не перебивая. Когда она закончила, он тяжело вздохнул и покачал головой.

Сказал, что видел таких людей. Тех, кто переступил черту однажды. Они уже никогда не возвращаются полностью. Что-то внутри ломается, и это не починить.

Спросил, чувствует ли она раскаяние. Марина подумала и ответила честно, нет. Чувствует облегчение, что семья в безопасности. И страх.

Страх перед собой, перед тем, кем стала. Савченко кивнул. Сказал, что дает ей еще две недели отпуска, чтобы разобраться в себе. Потом она вернется на службу, и они больше никогда не будут говорить об этом…