Муж ушел к молодой и богатой, и свекровь с радостью переехала в ее особняк, бросив мне напоследок: «Оставайся тут гнить, нищебродка!». Когда через 30 дней им дали пинка под зад и они приперлись ко мне с чемоданами, я встретила их так, что таксист аж поперхнулся…

Норд положил голову ей на колени, словно чувствуя ее эмоциональное состояние. Такси тронулось, увозя их от дома, от прошлого, от болезненных воспоминаний, навстречу новым горизонтам и новой жизни. Озеро встретило их сказочной красотой.

Бескрайнее синее озеро, окруженное величественными горами, чистейший воздух, наполненный ароматами трав и хвои — все это заставляло забыть о городской суете и проблемах. Они сняли небольшой домик на берегу, принадлежащий местному егерю, простое деревянное строение с печкой, скрипучими половицами и потрясающим видом из окон. Норд был в восторге от новых запахов, бескрайних просторов для бега и множества интересных мест для исследования.

Первые дни они просто отдыхали, гуляли по берегу, купались в ледяной воде, жарили шашлыки на открытом воздухе. Олеся чувствовала, как напряжение последних недель постепенно отпускает, уступая место умиротворению и радости от простых вещей — восхода солнца над озером, вечернего костра, тихих разговоров с Максимом под звездным небом. На третий день пошел дождь.

Они остались в домике, развели огонь в печи и устроились с книгами у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу, а озеро покрывается рябью от сильных порывов ветра. — О чем думаешь? — спросил Максим, заметив задумчивое выражение ее лица. — О жизни, — Олеся улыбнулась.

— О том, как странно она складывается. Два года назад я была несчастной женой, пытающейся угодить требовательной свекрови, а сейчас сижу на берегу озера с человеком, который принимает меня такой, какая я есть. Это называется «найти свое место в мире», Максим обнял ее за плечи.

Место, где ты можешь быть собой, без масок и притворства. — А как же Роман? — тихо спросила она. — Думаешь, он в порядке? — Не знаю, — честно ответил Максим, — но я верю, что он получит необходимую помощь и что однажды тоже найдет свое место и свое счастье.

Олеся кивнула, глядя на серебристую гладь озера, видневшуюся сквозь дождь. Она не испытывала вины за то, что уехала, не бросилась в больницу, не стала читать предсмертную записку, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что бывший муж справится со своими демонами и обретет покой. — Я хочу кое-что тебе сказать, — вдруг произнес Максим, поворачиваясь к ней.

— Я собирался сделать это в более романтической обстановке, но… Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл ее. Внутри лежало простое серебряное кольцо с небольшим сапфиром. — Я знаю, что мы вместе не так давно, — сказал он, глядя ей в глаза.

— И что после всего, через что ты прошла, предложение может показаться преждевременным, но я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя и хочу провести с тобой всю жизнь. Не обязательно отвечать сейчас, можешь думать столько, сколько нужно.

Олеся смотрела на кольцо, чувствуя, как в груди разливается тепло. Это было так не похоже на ее первое предложение, когда Роман подарил ей дорогое кольцо с бриллиантом и сразу начал планировать свадьбу, не особо интересуясь ее мнением. Максим предлагал ей выбор, время, пространство для решения, и это, пожалуй, было самым ценным подарком.

— Мне не нужно время, — тихо сказала она, протягивая руку. — Я тоже люблю тебя. И да, я выйду за тебя замуж.

Он надел кольцо на ее палец, и они долго сидели, обнявшись, слушая шум дождя и потрескивание дров в печи. Норд, словно чувствуя важность момента, тихо лежал у их ног, изредка поднимая голову, чтобы удостовериться, что с хозяевами все в порядке. В тот вечер, засыпая под шум дождя, Олеся думала о странных поворотах судьбы, о том, как события, казавшиеся катастрофой, могут привести к неожиданному счастью, о том, как важно оставаться верным себе, даже когда весь мир пытается заставить тебя измениться.

Их отпуск пролетел незаметно, они ходили в походы по живописным тропам, катались на лодке по озеру, знакомились с местными жителями и их традициями. Норд обзавелся друзьями среди деревенских собак, и каждый вечер возвращался довольный и уставший от беготни. Вернувшись в город, Олеся первым делом позвонила в больницу, чтобы узнать о состоянии Романа.

Ей сообщили, что его выписали две недели назад и направили в реабилитационный центр по его собственному желанию. «Думаешь, он действительно хочет помощи?» – спросила она у Максима, рассказав новости. «Надеюсь», – ответил тот.

«Первый шаг – это осознать, что у тебя есть проблема». Похоже, он наконец-то это понял. Олеся кивнула, испытывая облегчение.

Может быть, этот страшный эпизод стал для Романа точкой отсчета новой жизни, так же, как для нее таким моментом стал развод. Через несколько дней она получила письмо. Обычное, бумажное, отправленное по почте.

На конверте не было обратного адреса, только ее имя, аккуратно выведенное знакомым почерком. Внутри лежал лист бумаги с коротким текстом. «Олеся, прости за все страдания, которые я причинил тебе.

И за последнюю попытку манипуляции тоже. Ты была права. Я должен сам решать свои проблемы, а не перекладывать их на тебя.

Сейчас я в клинике, получаю помощь. Впереди долгий путь, но я намерен его пройти. Я видел твое фото с озера в соцсетях…