ТРИ года я платила за их ипотеку. А на День матери невестка написала: «Мы празднуем в узком кругу — вы не приглашены…

— Она едет сюда. Говорит, надо разобраться.

Я кивнула.

— Ну что ж, пусть едет. Только на этот раз все карты на стол. Я больше церемониться с ней не буду.

Мы с Дмитрием сидели в тишине. Он, кажется, впервые за долгое время дышал свободно.

— Она пишет, что это недоразумение, что все объяснит, — глянул он на экран. — Уже едет.

— Ну пусть попробует, — сказала я спокойно. — Только теперь при мне не на ушко.

Через десять минут она уже влетела в дом без звонка. Как обычно. Глаза злые, волосы растрепаны, будто с разбора приехала, а не на разговор.

— Это что за цирк? — завопила она. — Что ты тут ему нарассказывала? Что это вообще?

Наталья заметила на столе аккуратно разложенные бумаги, скрины сообщений, переводы с моей карты, пометки о ее покупках. Замерла. Секунда — и снова в атаку.

— Дмитрий, ты же не веришь в эту бредятину? Ты же знаешь, как твоя мама все переворачивает.

Дмитрий стоял, руки в карманах, смотрел на нее без выражения.

— Я поговорил с Викторией, — тихо сказал он.

Наталья побелела.

— Виктория? Серьезно? Эта истеричка завидовала мне с детства. Ничего, кроме вранья, от нее не услышишь.

— О переписке с подругой, где ты меня дойной коровой называешь, тоже она придумала?

— Ты не имел права это читать! — закричала она, глаза налились злобой.

Тут Дмитрий шагнул вперед, и голос его стал таким, каким я его никогда не слышала.

— Закрой рот.

Наталья аж стала заикаться.

— Дима… ты чего?

— Я сказал, не смей больше повышать голос на мою мать. Не смей больше манипулировать мной. Все, эти твои номера больше не сработают.

Она стояла, растерянная, будто врезали по лбу. Потом, как водится, изменила тактику. Включила плаксивость.

— Я просто защищала наш брак. Ты же знаешь, она меня с первого дня ненавидела.

Я не выдержала, усмехнулась.

— Слышала, Натальюшка, такую поговорку: где мать — там и сын, а где змея в доме — там и развод. Ты в какой роли пришла?

— Да, вы сговорились! — зашипела Наталья. — Вы всегда меня не принимали. Вы разрушили мою жизнь…