«Дорогая, со следующей получки переходим на раздельный бюджет. Все, лавочка закрыта!» Я радостно поддержала инициативу мужа. В воскресенье свекры, как обычно, приехали на халявный обед. А пройдя на кухню, свекровь издала истошный вопль….

Тимофей схватил охапку вещей, пошел в ванную. Ольга слышала, как он загружает машинку, хлопает дверцей, нажимает кнопки. Потом послышался сигнал ошибки. Еще раз. Тимофей выматерился, вышел из ванной.

— Она не включается.

— Ты порошок засыпал?

— Порошок? А, да, точно.

Он вернулся в ванную. Ольга усмехнулась. За пять лет брака он ни разу не включал стиральную машину. Она стирала, сушила, гладила, он приходил и брал из шкафа чистую одежду. Как из магазина. 

Машинка загудела. Тимофей вышел довольный. Ольга промолчала, что он выбрал программу для деликатных тканей вместо обычной стирки. Пусть учится на своих ошибках.

В субботу утром Тимофей искал чистую рубашку для встречи с друзьями. Все рубашки были выстираны, но мятые. Он попытался натянуть одну, посмотрелся в зеркало. Выглядел так, будто всю ночь спал в одежде.

— Ольга, ты погладишь?

— Нет.

— Почему?

— Раздельный бюджет. Я глажу свои вещи, ты свои. Утюг в кладовке.

Тимофей достал утюг, расправил гладильную доску. Ольга сидела на диване, делая вид, что читает. На самом деле наблюдала краем глаза. Тимофей включил утюг, положил рубашку на доску, провел утюгом по рукаву. Ткань задымилась. Он отдернул руку, посмотрел на подошву утюга.

— Почему он такой горячий?

— Температуру надо регулировать. Там крутилка сбоку.

— А ты могла сразу сказать?

— Мог сам прочитать инструкцию.

Тимофей покрутил регулятор, снова принялся за рубашку. Через десять минут на рукаве появилась желтая полоса от утюга. Он снова выругался. Ольга встала, подошла, посмотрела.

— Перегрел. Эту рубашку уже не спасти.

— Отлично. Просто отлично.

Он швырнул утюг на доску, пошел в спальню, надел мятую рубашку, хлопнул дверью, ушел. Ольга убрала гладильную доску, выключила утюг, села за ноутбук, открыла таблицу «Услуги», добавила еще одну строку: «Обучение ведению быта — бесценно».

В субботу вечером Тимофей вернулся поздно. Ольга уже спала. Он лег рядом, не раздеваясь толком. Утром она проснулась первой. Он все еще спал, раскинувшись. Она встала, оделась. Сегодня воскресенье. День, когда обычно приезжали свекры.

Елена Ивановна и Владимир Сергеевич всегда приезжали к обеду, часам к двум. Ольга обычно вставала в восемь, ехала на рынок за продуктами, потом приходила и начинала готовить: борщ, котлеты, салаты, пирог или пирожки. К двум часам стол ломился от еды. Свекры ели, хвалили, потом Елена Ивановна находила, к чему придраться, после чего они упаковывали контейнеры и увозили домой. 

Сегодня Ольга не поехала на рынок. Позавтракала, села в кресло у окна с книжкой. Читала, попивая кофе. Тимофей проснулся ближе к одиннадцати. Вышел из спальни, почесывая голову.

— Родители же сегодня приезжают.

— Да, помню.

— Ты будешь готовить?

— Нет.

Тимофей остановился посреди комнаты.

— Как это нет?

— Раздельный бюджет. Я не готовлю на гостей. Если хочешь накормить родителей, готовь сам. Или закажи еду.

— Ольга, ты совсем?

— Я абсолютно адекватна. Ты предложил раздельный бюджет, я согласилась. Раздельный бюджет означает, что каждый сам за себя. Твои родители — твоя ответственность.

— Но ты же всегда готовила!

— Раньше у нас был общий бюджет. Теперь нет. Хочешь, я рассчитаю, сколько стоило каждое такое воскресенье? Продукты, мое время, электричество, вода. Могу показать.

Тимофей молчал, краснея. Потом развернулся, схватил телефон, вышел на балкон. Ольга слышала обрывки разговора. Он звонил матери. Объяснял ситуацию. Голос Елены Ивановны на том конце становился все громче. 

Он вернулся в комнату.

— Мама сказала, ты обязана готовить. Ты жена, это твои обязанности.

— Обязанности в браке не включают бесплатное обслуживание родителей мужа. Хочешь кормить маму? Корми. На свои деньги. Я тебе не мешаю.

Тимофей метался по квартире. Открыл холодильник, посмотрел на его скудные запасы: колбаса, йогурты, масло, хлеб. Схватил куртку, выскочил за дверь. Вернулся через полчаса с пакетами из супермаркета. Разложил на столе: курица, картошка, овощи для салата. Посмотрел на все это растерянно.

— Как готовить борщ?

— Не знаю. Это ты хотел родителей накормить, вот и готовь.

— Ольга, ну помоги хотя бы.

— Нет. Это твоя ответственность. В интернете полно рецептов.

Тимофей включил ноутбук, нашел какой-то рецепт. Начал готовить. Ольга сидела в кресле, читала книжку. Периодически слышала грохот кастрюль, ругательства, шипение на плите. В половине второго он все еще возился на кухне. Ольга встала, заглянула туда. На плите стояли три кастрюли. В одной варилась картошка, в другой — что-то красное, попытка борща, в третьей кипела курица. Стол был завален шелухой, очистками, разделочными досками. Пол усыпан мукой. Тимофей стоял растерянный, весь в поту.

— Они через полчаса приедут.

— Ага, — Ольга кивнула и вернулась в комнату.

Ровно в два раздался звонок в дверь. Тимофей метнулся открывать. На пороге стояли Елена Ивановна и Владимир Сергеевич. Свекровь в яркой кофте, с сумкой, полной пустых контейнеров для еды. Владимир Сергеевич держал букет хризантем. Дежурный жест.

— Здравствуйте! Заходите! — Тимофей посторонился.

Они вошли. Елена Ивановна окинула взглядом прихожую, прошла в комнату, увидела Ольгу в кресле с книжкой.

— Ольга, здравствуй! Ты что, даже не встала нас встретить?

— Здравствуйте, — Ольга подняла глаза от книги, улыбнулась. — Устала немного, решила отдохнуть.

Елена Ивановна поджала губы, прошла на кухню. Ольга слышала, как она распахнула дверь, потом раздался вопль, от которого задрожали окна.

— Что здесь произошло? Тимофей, что это такое?

Ольга отложила книгу, встала, пошла на кухню. Елена Ивановна стояла посреди погрома, расставив руки. На плите кипели кастрюли, стол завален мусором, пол грязный. Тимофей виновато мялся у холодильника.

— Мам, я готовил!

— Ты? Готовил? — Свекровь повернулась к Ольге. — А ты где была?

— Я отдыхала. Читала книгу.

— Как это ты отдыхала? Ты должна была готовить обед!..